– Ну вот и чудно… В таком случае – не смею задерживать. Еще раз извиняюсь, что выдернул вас внеурочное время.
Когда майор Коваль вышел, Пастухов снова подошёл к окну, и сложив руки за спиной некоторое время стоял совершенно неподвижно.
– Алмаз Асланович… А как дела у Матренина?
– Да неплохо у него дела Никифор Александрович. Я бы даже сказал – «отлично».
– Неужели «Сирин» заработала?
– Что ж вы так про неё? Как про машину какую?
– Не уж то личность сохранилась?
– Сохранилась. Полностью здоровая психика, адекватное возрасту развитие – все чин по чину.
– Ну тогда Матренину мои поздравления – это значительный прорыв. Старик наверное рад до смерти.
– Типун вам на язык Никифор Александрович – какой «смерти»? Долгих лет жизни ему – если сделает все что запланировал то мы свои потребности в спецкадрах закроем да ещё с запасом.
– Фабричным способом обещает их штамповать?
– Ну – фабричным не получится. Больно уж процесс деликатный, но станет попроще – факт.
– Это хорошо…
Пастухов отошёл от окна и вернувшись за стол хитро посмотрел на Алмаза Аслановича.
– А не подсобите ли вы мне, по старой дружбе? Томится у нас в застенках один человечек: наши его вскрыть не могут, а интересного в его головушке – уйма. Пусть Сирин с ним поработает?
– Да почему бы и не подсобить? Только вы имейте ввиду что Сирин работает жестко.
– Пускай – оно того стоит.
– Тогда привозите.
– А может лучше вы к нам?
– Нет – Матренин на дыбы встанет. Он от неё не отходит, даже ночует в лаборатории… Шутка-ли: тридцать лет – провал за провалом и тут такой успех. Пылинки сдувает. А вы предлагаете её куда-то вывезти. Я ему даже предложить такое не рискну – сразу покусает.
– Ну ладно – раз такое дело, то привезем… А по поводу этого дела что думаете?
Алмаз Асланович пододвинул к себе папку и неторопливо изучил бумаги. Пастухов терпеливо ждал.
– Камруни меня смущает. Оттуда они последний раз выходили на связь с штабом флота.
– Камруни? Это, если мне память не изменяет, между первым и вторым кольцом?
– Да. Зачем Иваркин отправил корабль так далеко от основных сил флота? Кроме того… У вас карта есть?
Пастухов достал из шкафа карту мира. Алмаз Асланович подошёл к ней и взяв линейку и листочек некоторое время что-то высчитывал.
– Да… Смотрите – вот Камруни из района которого они выходят на связь последний раз после чего считаются дезертирами. Между первым и вторым кольцом. Там их никто не найдёт и даже и искать не будет. Они – единственный залесский корабль в том районе. Если Вареников решил присоединится к Вольному Флоту то лучшего момента ему не найти. Но он, зачем-то, полным ходом несется к Ротонгу, где топит «Фелицию» и на всех парах пытаются уйти обратно. В районе Балибассы попадают под удар авиации, на последнем издыхании добираются до островов и разбегаются кто-куда предварительно уничтожив все судовые документы. Никто из команды не пытается вернуться на родину или выйти на связь с родственниками…
– Подтверждает версию Коваля, почему вас это смущает?
– Погодите Никифор Александрович – это ещё не все странности. Потоплено аменское судно. Погибли сотни аменских граждан. Действия Вареника очевидно не подходят под версию о мятеже. Но Амен не просто с готовностью принимает данную версию… Есть сведения о том что определённые силы внутри правящих элит занимаются судебным преследованием и даже физическим устранением активистов требующих расследования катастрофы. Вывод?
– Кто-то у них очень не хочет что бы правда о «Фелиции» всплыла…
– Именно Никифор Александрович. Именно, мой дорогой! Теперь осталось понять, при чем здесь Камруни. Иваркин не зря послал одного из своих лучших капитанов туда. Думаю, они обнаружили там что-то такое ради чего он был готов пожертвовать своей жизнью, жизнями подчинённых и пассажирами «Фелиции».
– Или не они… Надо, я думаю, нанести визит Семену Николаевичу – кто знает, может Первый Отдел что полезного нам скажет. С утра. Утро вечера мудренее, как в народе говорят.
– А то Никифор Александрович – конечно с утра. Чай Семен Николаевич не майор. Его посередь ночи на ковёр не дернуть.
Алмаз Асланович хитро усмехнулся и поднявшись пошёл к себе. Пастухов проводил его до лифта, потом вернулся в кабинет, и завалившись на стоявшую у дальней стены маленькую кушетку решил подремать оставшиеся до утра часы.
…
Старпом сидел в кресле, в тиши своей каюты, и листал «Основы психической механики» Юмберта. В левой руке у него был карандаш которым он делал пометки на полях. Старик Юмберт ныне был раскритикован всеми кому не лень и Старпом с большей частью критики даже был согласен – представление о психике как о неком арифмометре который, получая вводные, выдавал ответы-реакции согласно тому как настроены его колесики и барабанчики было, безусловно, слишком примитивно. Что, однако, не отменяло того факта что автор, силясь описать и классифицировать реакции, поставил большое количество довольно занятных опытов.
В дверь робко постучали.
– Войдите… – Старпом заложил книгу закладкой и отложил в сторону, – Открыто.
– Мошно, Антон-аза? – в каюту робко озираясь заглянул Механик.
