– Ну – появление тех катеров сорвало ваши планы, так что теперь придётся придумывать что-то новое. Я ведь правильно понимаю что отступать вы не собираетесь? А у меня как раз есть несколько интересных идей мелкой мести. Они, конечно, не такие масштабные, зато гораздо более зрелищные.
– Пан Старший Помичник, а вам пане Ур чого зробив? – поинтересовался Михай.
– Ничего. Я просто люблю делать гадости, – улыбнулся Старпом, – А когда их удается сделать чужими руками, в данном случае вашими, то это вообще прелесть…
– Я же гаварыл – каварный! – напомнил Багир.
– Спасибо на добром слове…
Старпом, подмигнул им и, насвистывая, направился на бак.
…
На баке полным ходом шла операция по ликвидации боевых повреждений. Неразорвавшаяся торпеда пробила носовую балластную цистерну и влетела в трюм. Пришлось пригрузить балластом корму чтобы нос вышел из воды, потом торпеду разобрали, вытащили и теперь Амяз, сидя на вывешенной на канатах деревянной доске – «беседке», лично проваривал шов заплатки. Вид у него был при этом как у живописца, ваяющего нетленное полотно. Кара висела рядом, подавая электроды, и зачарованно смотрела как за потрескивающей дугой разряда остаётся ровный шов, похожий на змеиное тело с накладывающимися одна на другую чешуйками.
– «Как красиво…»
– «Хорошая работа всегда красивая…», – ловким движением Амяз подхватил новый электрод и выбив им окурок старого, продолжил варить, – «Сейчас надо как следует проварить снаружи, потом внутри уже будет проще.»
– «Внутри цистерны не так удобно. Там эти… Шпангоуты… И разные другие ребра… И душно.»
– «Зато не так жутко.»
– «Жутко?»
– «Я не люблю глубокую воду. Я не вижу что в ней и от этого мне не по себе. Какой-то древний страх – воображение рисует всяких жутких монстров.»
– «А я вот не боюсь – мне даже интересно.»
Свесившись с беседки, Кара поболтала рукой в воде. Амяз покосился на это и его передёрнуло.
– «Мне тоже, но я на это предпочитаю смотреть стоя на прочной стальной палубе, а не вися над водой на дощечке. Давай быстрее закончим с этим.»
– «Давай…», – согласно кивнув, Кара улыбнулась и подала ему следующий электрод.
…
Марио украдкой, как бы походя, глянул на себя в зеркало. Рану он не чесал, не ковырял и вообще избегал даже во сне переворачиваться на ту сторону лица, так что, как и обещал доктор, по мере того как отваливалась корочка, из под неё проступал ровный, тонкий шрам.
– Любуетесь? – насмешливо поинтересовалась заметившая его променад перед зеркалом Лисса, – Вам идёт. Теперь у вас не такое детское лицо.
– О нет, синьорина… Просто смотрю, как идёт процесс заживления.
– Больно было?
– Нет – даже понять не успел. Потом да – жутко болело. А теперь нестерпимо чешется. И давайте, в конце концов перейдем на «ты» – я неловко себя чувствую, когда ко мне обращаются столь официально столь привлекательные особы.
– Это – привычка. Полезная. Позволяет держать людей на дистанции.
– О… Вы, не особо компанейский человек, как я понял? Хотя, когда мы в тот раз говорили об искусстве…
– Что?
– Мне показалось, что вы начали раскрываться… – Марио подсел к Лиссе на диван, – И, должен заметить, вы очень хладнокровно держались, когда началась стрельба. Просто задернули шторку и продолжили читать книгу.
– Просто это у меня такой вид паники – одни начинают кричать и метаться, а я продолжаю делать то что делала, в наивной надежде, что пока ведешь себя как обычно, то все остаётся как есть.
– И тем не менее… К примеру, Обмылок вообще забился куда-то и ещё часа три потом не могли его найти.
– Нормальная человеческая реакция на опасность… – пожала плечами Лисса, – Когда попадаешь в такие ситуации, то быстро понимаешь, что читать о приключениях куда приятнее, чем в них участвовать.
– Ну не скажите… К примеру я видел, как вёл себя… – Марио быстро оглянулся по сторонам, – Как вёл себя сеньор Капитан. О мамма-миа – это было нечто! Противник идёт к нам в лоб, стреляя из пушки. Один снаряд пробивает остекление прямо рядом с ним и пролетает буквально в считанных сантиметрах. Он ухмыляется – «Холодно».
Потом второй снаряд разрывается на переплете и сшибает с него фуражку. Он ловит её на лету, надевает обратно и говорит – «Теплее…»…
И спустя несколько секунд осколочно – фугасный бьет прямо по центру. Мне рассекает лицо, сеньор Капитан закрывается рукой – ему её сечет осколками. Все в крови, я в шоке смотрю на него, а он срывает ошметки рукава, перевязывается ими и абсолютно спокойно: «Горячо…». Потом высовывается и орет на корму: «Парни – причешите этих содомитов: они мне, походу, руку должны.»…
– Да уж… – Лисса криво усмехнулась, – Вот почему я предпочитаю жизнь где самая большая опасность – это получить по голове выпавшим с полки томом Бройта.
– У вас дома лев… – напомнил Марио.
– И я живу на островах где пираты, бандиты и дикари – да-да…
– Вы иронизируете, но это действительно впечатляет! Я бы вот ещё несколько лет назад и помыслить не мог о том, чтобы отправится куда-то дальше Лумолы.
– То есть, по вашему, когда я говорю, что мне не нравятся потрясения, я вру? И в первую очередь – сама себе?
