– Видите ли, Ганс. Я абсолютно согласен, что затея дурацкая. Но признайте, что если все будут умными, жить будет очень скучно. Это во первых.
Во вторых, посмотрите на племянницу. Все проблемы в её личной жизни от чрезмерного интеллекта. Она одинока несмотря на довольно таки выигрышную внешность. Учитывая что Чума, похожа, мягко говоря, на мальчика без члена, если она будет ещё и умной, то ей в этой жизни вообще ничего не светит. А лёгкий флер ебанутости в даме всегда импонирует.
– О! Вы делайт гут замечаний… – Доктор дёрнул уголком рта, – «Легкий ебанутость», – есть запоминайт для будущее.
– Ну, и в третьих – вы серьёзно требуете от неё разумного и ответственного отношения? Мы её только приучили под столом не есть, а вы уже хотите что бы она имея возможность украсить себя по последнему писку тамошней моды… Вы же помните госпожу Лейлу? Так вот, вы всерьез хотите, чтобы она отнеслась к этому всему с необходимым здравомыслием?
Поразмыслив, Доктор согласно кивнул, и скомандовал Чуме: «Раздевайтся и укладывайтся на кушетка.».
– Аусгетрайнихт! Она есть сама делайт выбор. Я обрисовайт последствий. Потом пусть нихт жаловайтся. А когда я есть заканчиват экзекуций, могу я предлагайт немного посидеть за стаканчик шнапс? У меня есть кое какой идей насчёт повторный эксперимент с Айзерих резонатор. Но это, как говорится «нихт налезайт на трезвый голова».
– Настолько радикальная идея?
– Иа! Гроссе радикальный. Привлекайтелен свой, как вы сказали «лёгкий ебанутость».
– Тогда и правда стоит обдумать.
Согласно кивнув, Старпом вернулся к себе. Доктор ещё немного постоял, потом вернулся к себе и посмотрев на растянувшуюся на кушетке Чуму достал спирт и чистую иглу.
– Сразу предупреждайт – последний возможность отказаться. Потом нихт пощада.
– Йа гатова.
– Тогда я есть приступайт. Только кляйне ваты в ухо. Это есть будет громко.
…
Увидев на утреннем построении результат данной работы, Капитан осторожно взял Чуму двумя пальцами за ухо и повертел, рассматривая все это «великолепие» со всех сторон.
– Тоже хочешь? – усмехнулся стоявший рядом Старпом.
– Не. Я максимум себе якорек на руке освежу.
Капитан продемонстрировал потускневший и расплывшийся рисунок на тыльной стороне кисти.
– Но сперва посмотрю как у Бардьи на Бьернсоне получится… Так! Раз уж пошла такая пьянка, предупреждаю всех. Вы хоть «бушприт» проколите, но от вахт и работ это не освобождает! Сами себе злобные деревянные человечки. Всем ясно?
Всем все было ясно, однако Чуме от этого было не легче. Когда первоначальная эйфория спала, выяснилось что все эти украшательства болят и чешутся. Трудно было ходить, говорить, сидеть и лежать. К счастью Обмылок, с несвойственным ему энтузиазмом взялся выполнять за неё большую часть обязанностей, на все вопросы офицеров бодро отвечая что передает опыт.
– Фпафиба… – прошепелявила Чума когда заглянувший проверить их Боцман удалился.
– Да говно вопрос! Мне не трудно. Тем более что мы с тобой, считай, одного пошиба.
– Пофему?
– Ну, мы оба на улице выросли, оба всю жизнь на самом дне. Даже тут – сама видишь.
– А мине фут нрафится…
– Серьёзно? Тебе так интересно мыть за всеми и шмотки стирать?
– А фо? Зафо ни пифдят.
– Это что – предел твоих мечтаний?
– Афа! Раньфе а таком и ни мифтала.
– Ну ты просто это… – Обмылок задумался, – У меня тоже такое было. Потом я понял жизнь. Надо просто правильной стороны держаться.
– Эфо кафорая?
– Своя. Всегда держись себя. Помни свои интерес. Ты вот про банду говорила. Мне когда начинают говорить что мол «мы банда» я сразу напрягаюсь. Потому, что это значит что тебя хотят попользовать. Вину там уговорить на себя взять или ещё что.
– И фо?
– А то что фигня все это. Вон посмотри – вроде на одном корабле а все по своим кучкам. Механики с механиками тусуются, Ур со своим дружком. Офицеры – с офицерами, даже стол у них отдельный. Бардья вон – мы с ним вроде как друзья были, а боцманом стал и все. Теперь он в другой компании и у него свой интерес. Ну а нам остаётся друг за друга держаться. Понимаешь?
Чума кивнула, хотя её в данный момент занимало другое. Из-за угла надстройки медленно высунулась сычиная голова. Увидев что она смотрит в эту сторону, Сыч так же медленно убрался обратно, но через несколько секунд снова появился один глаз.
– Я иго боюфь… Он фто-то хофит…
– А то. Ты вся блестящими кольцами утыкана. А он все яркое и блестящее просто обожает. Но не бойся – пока я рядом он ничего не сделает.
Чума, не сводя глаз с птицы, пододвинулась к Обмылку, который замер, боясь спугнуть момент.
Наблюдавший за всем этим Сыч снова спрятался, подождал, и хотел было вновь высунуться как сзади на палубу мягко спрыгнул Ур. Сыч пискнул от неожиданности и резко повернулся разворачивая крылья и угрожающе топорща перья.
– Вот ты где! А я тебя обыскался. Хватит херней маятся – у нас тренировка!
