Второе письмо было написано на надушенной бумаге изящным дамским почерком:
После того, как к Руперту вернулось дыхание (а вернулось оно не раньше, чем через десять минут судорожных попыток поймать глоток воздуха), он исторг нечленораздельный рык, из которого лишь потихоньку стали вычленяться осмысленные слова:
— Какой домашний доктор!? Что за чушь!? Кому он там нужен? Изменник! Подлый изменник! Дезертир! Вернуть! Какая еще к дьяволу Стро… Фро?.. Немедля! Кто такая эта фон Линц?
Последние слова вперемешку с дикими ругательствами он изрыгал уже на лестнице, по которой летел к себе в комнату за походными сапогами. В комнате, однако, он оказался не один. На стуле у окна сидел и ждал его незнакомец. Тот самый незнакомец, который когда-то перехватил его у ворот Вены. Незнакомец первым делом показал барону перстень с императорской печатью (пыл Руперта сразу остыл на два градуса) и стал спокойно ждать, пока фон Мюнстер окончательно придет в себя.
— Барон, разрешите вас поздравить с успешным выполнением вашего первого задания. — Это незнакомец сообщил, когда увидел, что Руперт способен к более или менее спокойному восприятию информации и адекватному общению. — Откровенно вам скажу, вы справились настолько ловко и успешно, что любой профессионал позавидует. Теперь у нас есть свой человек в ближайшем окружении принцессы, а, следовательно, и ее дорогого папочки, короля Уильяма. Хельветский король безумно балует свою старшую дочь. Я думаю даже, что у принцессы есть свой личный ключ от королевских покоев. Вы просто бесподобно разыграли комедию вчера за обедом и сегодня за завтраком. Мои искренние поздравления.
— Ты… вы что, хотите сказать, что меня использовали просто для отвода глаз, — фон Мюнстер опять начал кипятиться, — только как камуфляж для того, чтобы подсадить вашего шпиона к дюку? Мне уже не надо вести разведку горных троп?
