А что он хочет делать? Ну, это не моего ума дело, это я знать не могу. Могу только догадываться, что войны с Хельветией не будет, а будет, максимум, демонстрация враждебности. Я, барон фон Мюнстер, наверно и есть часть демонстрации. Меня могли убить руками хельветской банды, тут был бы налицо дипломатический скандал. Не случилось, я жив и почти здоров. Что может быть еще? Меня могут арестовать на границе, в карете везется какой-то таинственный груз. Нет, это слишком мелко. Продуктивней был бы арест в Хельветии нашего агента. Например, того самого, кому я должен отдать карету, кучера и груз. Если я задержусь при передаче кареты, то опять придется отбиваться. Теперь уже от хельветской полиции. А если я не стану терять времени, то они только мой след понюхать смогут. Да, так я и сделаю. Подергаем птицу судьбы за хвост еще раз.
Теперь женщины. Со Строфой все как будто бы ясно. Фихтенгольц ей наплел чего-нибудь, мозги задурил, она и клюнула, бросилась проезжего барона в силки ловить. Если Фихтенгольц действительно Строфин кузен, то обдурить провинциалку и родственницу ему было совсем нетрудно. А вот Эделия-Эдольфус? Как она в Гюнтерову схему ложится? Да никак не ложится. Вовлекать в международную и военную интригу фаворитку императора? Странно, необычно, непродуктивно и, скорее всего, неверно. Тогда получается, что Эделия гнет свою линию. Взяла, например, и сбежала из дворца. Поругались с императором, поцапались на какой-нибудь ерунде, она психанула и сбежала. Тогда мне, Руперту, надо как можно быстрее донести в Вену, что Эделия в Строфином доме и, возможно, в опасности. Фихтенгольц рано или поздно узнает, что это за молодой рыцарь ночует в доме и не захочет упустить такой неожиданный козырь.
Что же сейчас делать мне, Руперту? Ну первое действие я себе уже назначил — догнать свою карету, перевезти ее через границу, найти агента в трактире с необычной птичкой на флюгере и очень быстро из этого трактира исчезнуть. А потом? Гюнтер передал приказ императора ехать в Рим. Прямого приказа императора я ослушаться не могу. Значит, поедем в Рим. Нет, не поедем, поскачем, помчимся, понесемся, надо будет максимально быстро из Хельветии убраться. Мне, Руперту, совсем ни к чему быть частью международного шпионского скандала. В конце концов, разве император мне приказывал быть арестованным в Хельветии? Нет, нет и нет! Он, может быть, такую возможность подразумевал, но приказа же не было. А раз не приказывал, то и не надо. Приказано ехать в Рим — поеду в Рим. Приказано ехать быстро — поеду так быстро, как только могу».
Придя к решению и очнувшись, наконец, от размышлений о жизни, судьбе и имперско-хельветских отношениях, Руперт увидал, что солнце уже миновало полдень и что его верный конь не несется стрелой, а бредет себе потихонечку, нагло останавливаясь перед особо сочными островками травы. Вперед! Фон Мюнстер решительно вонзил в конские бока острые шпоры своих ботфорт и помчался на запад.
К вечеру уже Руперт доскакал до пограничного шлагбаума. Его несуразная карета нелепо громоздилась на поляне, кучер дремал, привалившись к колесу. Хельветские стражники в своей несуразно расшитой форме (вылитые гуси. Вся Империя смеется) играли в кости за шлагбаумом. Играть-то они играли, но пирамида пик и арбалетов была у них тут же рядышком. Рупертов кучер обрадовался, увидав появившегося на поляне барона, радостно засуетился, залопотал что-то свое и побежал запрягать лошадей. Руперт спешился и направился к пограничному шлагбауму.
Дойти до шлагбаума он не успел. С востока послышался стук копыт, стук нарастал, перерос в грохот и вот на поляну влетел еще один всадник. Хельветская стража нервно напряглась. Всадник осадил коня, огляделся, увидел фон Мюнстера, лицо его озарилось радостной улыбкой, он соскочил на землю и бросился к барону. Руперт недовольно крякнул. Во всаднике он узнал юного рыцаря Эдольфуса фон Шрайбера — фаворитку его царственного сюзерена герцогиню Эделию фон Шляппентохас.
Однако он моментально спохватился, недовольство с лица стер и завесил его приличной случаю улыбкою. Приветствовать первым должен был, понятное дело, Эдольфус как младший по всему. То ли рыцарь, то ли дитя ряженое… Дитя взмахнуло плюмажем и произнесло необходимые формулы, содрогаясь от вежливости и восторга по поводу неожиданной встречи. Хельветы расслабились, шлагбаум поехал вверх.
После сосредоточенного изучения подорожных стража, с подобострастием поглядывая на нешуточных размеров меч Руперта и с плохо скрытой усмешкой — на шпагу Эдольфуса, расступилась. Волей-неволей всадники поехали бок о бок, приятно беседуя. Кучер взгромоздился на свое седалище и погнал карету в почтительном отдалении. Показался трактир.
