– А у меня есть, но я не отдам, – заявил Алик невозмутимо. – Общак меня не интересует. Я сам по себе.
– А. – Парень недовольно кивнул. – Сам? Ну-ну. Тебя как зовут?
– Алик.
– Что ж, Алик, я это учту.
Но тот равнодушно смотрел мутным взглядом то ли на толстяка, то ли сквозь него:
– Учти.
– Я – Саня, – почувствовав нарастающее напряжение, мигом сориентировался мой новый приятель. – А тебя как зовут?
– Миха, – буркнул парень.
– Отлично! Будем дружить.
Чуть позже Саня стал капитаном нашей команды. Идейный предводитель из него был не ахти какой, однако он здорово подстраивался под обстоятельства и обходил острые углы, да и предприимчивости ему было не занимать.
Саня видел Еву и знал, что она мне понравилась. Он увлеченно играл в игры «Дофамина» и мог заинтересоваться моей проблемой чисто из спортивного интереса.
После лагеря Саня несколько раз организовывал встречу участников, и мы поддерживали связь, время от времени переписываясь и лайкая посты друг друга в соцсетях.
На встречу с ним я немного опоздал, влетел в кафе и, едва поздоровавшись, тут же выложил всю историю с похищением Евы и последующим звонком.
Саня слушал молча, немного обескураженно. Привычное дурашливое выражение лица сделалось внимательным, и первое, что сказал, когда я закончил, это: «Круто!»
Я ожидал какой угодно реакции, но только не такой.
– Круто? Человека похитили, что тут крутого?
– Ну, для начала я бы не стал сразу так нагнетать, – рассудительно произнес он. – Ты вполне мог слышать ее отца. Мой, например, тоже постоянно грозит меня убить за любой косяк, но, как видишь, я жив и здоров.
Я плохо запомнил, как именно звучал тот мужской голос, но, по ощущениям, человек, находившийся рядом с Евой, был довольно молод.
– То есть предлагаешь ничего не делать?
– Предлагаю собрать побольше информации и тогда предпринимать какие-то действия. Взять хотя бы полицейских: ты считаешь, что все должны сразу броситься ее искать, но по факту они каждый день сталкиваются с десятком подобных историй, когда преступление вырисовывается из домыслов и фантазий.
С лета Саня заметно оброс, на щеках играл морозный румянец, в светло-серых глазах блестели отражающиеся огоньки растянутой вдоль окна новогодней гирлянды, и если бы меня попросили представить самого довольного в мире человека, то им определенно стал бы он.
– И как же я соберу эту информацию, если у меня совсем ничего нет?
– Ты знаешь ее фамилию?
– Нет.
– Жаль. Ну а фотография ее у тебя есть?
– Тоже нет.
– Плохо. Можно было бы закинуть в интернет и прогнать через распознавание лиц. – Он почесал в затылке. – Тогда остаются пирожные. Если Ева действительно работала в той кондитерской, мы сможем поговорить с теми, кто ее знал. Возможно, даже с друзьями, которые все объяснят.
– Я уже думал об этом.
Саня так невзначай перешел к местоимению «мы», что вопрос о его участии в этом деле отпал сам собой.
– А еще… Можно дожать деда, – продолжил он.
– Какого деда?
– У которого ты раздобыл ее телефон.
– Купил.
– Хорошо. Купил. Так вот, у Евы он тоже наверняка спрашивал паспорт и сфотографировал его.
Точно! И как я сразу об этом не подумал?!
– Страшно представить, сколько денег он может попросить за фотографию ее паспорта.
– Тогда надо придумать, как его развести.
– Звучит так себе.
– В твоем положении не до этичных формулировок. Мы же ничего плохого не будем делать. Никто не пострадает, и дед останется при своем.
– Ты бы его видел! Ужасно вредный старикан. Не знаю, как его можно развести.
– Нам бы просто взять его телефон хотя бы на минуту и перекинуть фотки себе.
– Это невозможно, он прячется за дверью. Ты же не собираешься нападать на него?
– Конечно нет. – Саня задумчиво поморщился. – А что, если обмен? Твой телефон на его?
– Ты серьезно?
– Я просто накидываю варианты. Или можно устроить в подъезде задымление, закричать: «Пожар, пожар!» – и дед выскочит из квартиры.
– Это да, но телефон, скорей всего, будет при нем.
– Я придумал! – Саня просиял еще больше. – Мы скажем ему, что если Ева не найдется, то не сможет оплатить следующий месяц аренды. Тогда получится, что мы действуем в его интересах!
– Отличная мысль! – Я обрадовался, что не придется разыгрывать задымление.
– Короче, решено. – Саня допил свой капучино. – Этап номер один: дед, этап второй: кондитерская.
На следующий день мы поехали к Егору Степановичу вместе. Саня освободился от учебы до середины января, а мне оставался только один зачет.
Я был благодарен Сане, что он так запросто подключился к поискам Евы, хотя и воспринимал происходящее как игру, но, возможно, именно поэтому, я тоже немного успокоился.
– Егор Степаныч уехал на рынок, – охотно доложила Наташа, когда мы простояли перед дверью ее соседа минут пять, бестолково трезвоня в дверь и не понимая, то ли старик затаился, то ли его действительно нет дома. – Он по четвергам всегда туда ездит. Вернется только к трем.
– Вот блин, – выругался Саня. – А мы, как дураки, специально пораньше приперлись.
