1937 год. Гитлер готовит планы по завоеванию Европы и разминает мускулы в Испании, а японцы собираются вторгнуться в Китай, алчно поглядывая на ресурсы Индокитая и Индонезии. Опасные времена, но несгибаемый шкипер Билл Роуден находит возможности зарабатывать в этих предательских дальневосточных водах. Опасные рифы, тропические шторма, коррумпированные чиновники, контрабандисты и пираты — все это повседневная жизнь Роудена и экипажа старого трампового парохода, среди офицеров которого побитый жизнью сильно пьющий аристократ, хорошо владеющий ножом валлиец и горячий австралиец с крепкими кулаками.
Original title: Oriental Vagabonds (Bill Rowden Book 1)
Author: Richard Regan
Bill Rowden:
Перевел с английского Виктор Федин
Здоровенная муха приземлилась на мое предплечье.
Я наблюдал, как она пробиралась сквозь густую поросль темных волос, под которыми синел вытатуированный якорь. На другом предплечье был выколот бойцовый петух. Иногда меня спрашивали, зачем моряку такая татуировка. Наверно, они никогда не слышали старой поговорки: "На правой петух — уложу сразу двух". Некоторым приходилось вколачивать это знание кулаками.
Муха, приостановившись, стала пить капельки пота, выступившие на коже. Я чувствовал, как они скатывались по груди, а темные пятна на майке росли. Я согнал муху. Было только девять утра, но палящая жара летнего сиднейского дня уже вовсю проникала в стальную коробку судовой канцелярии. Закрепленный на переборке вентилятор гнал горячий и влажный воздух, шевеля листы бумаг на письменном столе. Таможенная декларация, судовая роль, санитарное свидетельство и куча других бюрократических бумажек, на которых только-только высохли чернила от разнообразных печатей и подписей австралийских портовых чиновников.
Отодвинув в сторону занавес, отделяющий канцелярию от коридора, вошел стюард с подносом. Это был плотно сбитый мужчина с темно-коричневой кожей, седеющими волосами и пиратского вида повязкой, прикрывающей левый глаз. Белая куртка, почти серая от частой стирки из-за всепроникающей угольной пыли, штаны в клеточку и поношенные сандалии дополняли его внешний вид.
— Кофе, сагиб? — он поставил на стол побитый жизнью серебряный кофейник и две чашки.
— Благодарю, Да Сильва.
Уроженец португальской колонии Гоа в южной Индии кивнул в знак подтверждения и выскользнул за занавеску. Я наполнил чашку горячим крепким кофе — выращенная на Яве чистая арабика, прожаренная именно так, как я люблю — и сделал пробный глоток, сразу почувствовав живительный эффект кофеина, несмотря на удушающую духоту. Муха уселась на стол, и я согнал ее рукой. Она лениво взлетела, раздраженно жужжа, и присела на серебряную рамку фотографии молодой пары. Высокий и стройный мужчина в форме коммандера королевского флота в небрежно сдвинутой набекрень фуражке, с орденскими планками на груди, широкой улыбкой на загорелом лице стоял вполоборота к почти такой же высокой, пепельно-кудрявой блондинке. Палевое полотняное платье подчеркивало ее гибкую атлетическую фигуру. Она держала коммандера за руку и смотрела на него влюбленным взглядом. На какой-то момент я почувствовал приступ ревности.
Помимо шума электрического вентилятора и шелеста бумаг ничто не нарушало тишины в канцелярии, но я знал, что это ненадолго. И, разумеется, я успел сделать только еще один глоток, когда другая рука отодвинула занавеску и в проеме появилась видная фигура Питера Лотера, моего старшего помощника, сложного человека, которому жизнь отпустила несправедливо большую долю бед и невзгод. Его белая тропическая форма с тремя золотыми полосками на погончиках являла разительный контраст с моей голубой майкой и рабочими штанами. Но под его глазами выделялись темные круги, а в дыхании ощущался запах джина.
— Ну как, Питер, сюрвейер[1] закончил инспекцию трюмов, можно начинать погрузку?
— Угольная пыль! — фыркнул Лотер. — Он сказал, что в четвертом трюме нашел угольную пыль. Он великодушно дал нам пару часов для ее устранения, и потом он придет для повторной инспекции.
Я указал ему на стул и мотнул головой в направлении кофейника. В трюме не могло быть угольной пыли, тем более, что предыдущий груз был тюками джута. Конечно, достаточно трудно трамповому[2] пароходу, работающему на твердом топливе, уберечься от всепроникающей угольной пыли, но после последней зачистки трюмов они были все время надежно задраены[3]. Разумеется, я не стал бы облизывать трюмные пайолы[4], но их чистота была вполне приемлема для погрузки пшеницы. Зерновой терминал Глеб-Айленда ждал только разрешения сюрвейера, чтобы запустить свои конвейеры, а теперь мы их задерживали. Я бы мог послать команду на повторную зачистку трюма, но и мне, и Лотеру были прекрасно известны подобные штучки.
— Вы передали вахтенному, где вас искать?
— Да. Я видел, как сюрвейер спускался по забортному трапу. На причале болтались какие-то сомнительные личности, с которыми он на ходу перекинулся несколькими словами.
— Они не заставят нас долго ждать.
Я допил кофе и отодвинул свой стул. Лотер тоже поднялся, и мы обменялись взглядами. Я уже решил было снова сесть за стол, когда послышался громкий стук по дверной коробке. Я остался стоять.
— Войдите, — сказал Лотер.
