К востоку от Малакки полностью

Из своего положения на корточках рядом с телом Хелены он бросился под ноги комиссара, сбив его как в схватке регби. Револьвер непроизвольно выстрелил, и пуля просвистела мимо моего уха. Произошла короткая драка, наган был вырван из руки комиссара, сам комиссар лежал спиной на палубе, массивный третий помощник сидел на его груди, держа кулак у лица противника.

— Поднимите его, третий, — сказал я, — и заберите это оружие.

Я указал на револьвер, лежащий на палубе, куда он упал. Третий помощник поднял револьвер, щелкнул предохранителем и сунул его в карман. Затем он встал, рывком поднял комиссара на ноги и толкнул в суровые объятия Крампа.

Я перевел внимание на советского капитана, который наблюдал за происходящим с тем, что очень напоминало намек на ироническую улыбку.

— Мне бы не хотелось драки, но если нам придется пробиваться с вашего судна, то прольется очень много крови, — сказал я. Наши пистолет-пулеметы быстро разберутся с его людьми, но всем нам не уйти. А еще внизу были русские с винтовками, которые охраняли экипаж первой шлюпки. — Мое предложение все еще в силе, капитан. Никакой стрельбы, и мы спокойно уйдем. Да, и мы возьмем с собой тело леди Эшворт. Она заслуживает лучших похорон, чем это возможно в России.

Советский капитан взглянул на комиссара, переставшего сопротивляться железной хватке Крампа, а затем на пистолет-пулеметы в руках моей команды. С их устаревшим оружием его люди не могли сравниться с моей бандой беспощадных китайских пиратов и сомалийских негров, и он знал это. Мне пришло в голову, что он, вероятно, воспринял без всякого удовольствия радиограмму от своего начальства в Москве с требованием перехватить британское судно, будучи вооруженным лишь горсткой старых винтовок и злобным мальчиком-комиссаром с револьвером. Ему удалось убедить меня, что его корабль действительно горит. Но мы его переиграли, и он вынужден был признать это. Он кивнул, рявкнул несколько слов по-русски, и его матросы опустили дула винтовок.

— А люди на главной палубе?

— Da! — Он перегнулся через релинги и что-то крикнул вниз.

— Питер, сходите и проверьте, пожалуйста.

Лотер выхватил оружие у одного из наших моряков и побежал по трапу вниз.

— Спасибо, капитан, — сказал я с явным облегчением. — Мы вернемся к нашим шлюпкам.

— Одну минутку, пожалуйста, — ответил он. — Я должен убедиться, что Ковтун мертва.

На его месте я поступил бы точно так же. Не сумев захватить ее живой, он, по крайней мере, мог подтвердить НКВД, что она мертва и больше не доставит им неприятностей.

Я кивнул, и мы опустились на колени рядом с телом. Советский капитан потянулся к пропитанному кровью свитеру, очевидно, намереваясь разорвать его и осмотреть под ним рану.

— Помилуйте, капитан, — сказал я, мягко отталкивая его руку, — проявим скромность по отношению к даме. Вы видите: она не дышит, пульса нет. Ее больше нет с нами.

Он приложил ухо к лицу Елены и прислушался, затем потянулся к ее запястью, нащупывая пульс.

— Da, я удовлетворен, — сказал он, поднимаясь на ноги. — Я сообщу властям о ее смерти.

— Хорошо, капитан, тогда мы удаляемся. Но, чтобы исключить недопониманий, мы возьмем с собой вашего дружелюбного комиссара и вернем его, когда благополучно окажемся на борту нашего судна. — Могу поклясться, что на лице советского капитана промелькнул намек на ухмылку. — Окажи почести, чиппи.

Крамп радостно схватил комиссара за шиворот и, подтолкнув его к трапу, поднес большой тяжелый кулак к лицу сопротивлявшегося мужчины:

— Ты пойдешь по-хорошему или по-плохому, приятель. Выбирай сам.

Третий помощник и один из китайских матросов осторожно подняли безжизненное тело леди Эшворт и последовали за Крампом вниз по трапу к шлюпкам. Мрачную процессию замыкали остальные матросы, несшие багаж. Я со своим револьвером прикрывал отход.

— Задержитесь на пару слов, пожалуйста — попросил советский капитан, когда я повернулся, чтобы покинуть мостик.

— Давайте, но побыстрее.

— Мы не будем мешать вашему уходу, и, как я уже сказал, о смерти Елены Ковтун я сообщу  во Владивостоке. Но, боюсь, эта новость не спасет шею этого человека. — Он кивнул подбородком в сторону комиссара, который теперь сидел рядом с Крампом в носовой части спасательной шлюпки, его руки были связаны концом фалиня. — В его службе за провал не гладят по головке.

— Вам тоже достанется? — Меня не волновало, что случится с комиссаром, но мне было бы жаль, если бы старого капитана постигла та же участь.

— Возможно, но я моряк. Может быть, я потеряю командование, возможно, даже звание, но море останется морем. — Он задумчиво покачал головой. — Я не буду подавать вам руку на глазах у всех. — Его окруженные морщинами глаза заблестели. — А если с ним что-нибудь случится, то мы горевать не будем. Но, конечно, две смерти будет труднее объяснить. Radi boga, поосторожней!

Я резко повернул голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как третий помощник споткнулся, входя в шлюпку, и выпустил из рук тело Хелены, которое с тошнотворным стуком упало на рыбинсы.