— Мистер Леунг, один из местных китайских бизнесменов. Он продает топливо рыбакам и мелким островным дельцам. Не беспокойтесь, с фрахтом будет все в порядке, даю слово, — ответил Хикс, неправильно истолковав мой нахмуренный вид. — Если берете, я обеспечу их доставку к окончанию погрузки копры. И с рассветом я появлюсь на борту за грузовой распиской.
— Я извещу старпома об этой партии, — сказал я. — Теперь, если у вас больше ничего нет, позвольте мне поставить вам кружку пива. По вашему виду видно, что вы нуждаетесь в нем. Затем я отправлюсь на судно.
К тому времени, когда я вернулся на борт, солнце было уже довольно низко. Я нашел Лотера в канцелярии, где он составлял грузовой план, и передал ему содержание разговора с Дитером Эберхардтом.
— Думаю, что теперь ситуация прояснилась, — подытожил я. — Братья Эберхардты оба в этом деле. Они подозревают, что оружие у нас. Дитер фактически обвинил меня в краже.
— Почему бы просто не сообщить об этом властям, тому же майору Спенсеру? — откликнулся Лотер, как всегда, вполне резонно.
— И быть вынужденным объясняться, почему мы прошерстили груз Эберхардта, взяли оружие и скрыли его от таможни в Веваке, — возразил я. — Это оружие предназначалось для "Дортмунда". Небесам известно, Питер, что у меня нет отвращения к контрабанде. У меня самого в предках полно контрабандистов, но если Эберхардт думает, что он может без моего разрешения на моем судне безнаказанно перевозить контрабанду, то он глубоко ошибается.
По, старый черт, намекал мне, что с грузом Эберхардта что-то не так, но не вдавался в подробности — видно, не хотел делить этот куш со мной.
— Как ты думаешь, они попытаются забрать оружие? — спросил Лотер.
— Возможно. Не думаю, что Эберхардт попытается сделать это здесь, в порту, но кто знает. Кто будет вечером на вахте?
— Юного Мак-Грата я отпустил на берег на несколько часов, а Гриффит на борту.
— Так, поставьте дополнительных вахтенных на палубу и проинструктируйте их быть бдительными и докладывать о малейших подозрениях. Передайте по вахте предупредить меня в любое время, когда будет отходить "Дортмунд".
Лотер кивнул, и я направился к выходу:
— Я буду в каюте. Вызывайте меня по любому поводу.
Возможно, я зря тревожился, но покалывание в кончиках пальцев предсказывало, что я видел Дитера Эберхардта не в последний раз.
Неудивительно, что Мак-Грату захотелось прогуляться по Порт-Морсби. Несколько свободных часов — приятная перемена от судовой рутины. Почувствовать под ногами твердую землю, ощутить богатый букет запахов тропических цветов и кустов, которые в изобилии росли в этом оранжерейном климате, послушать бодрый смех полуголых детей, резвящихся среди прибрежных пальм.
У морского офицера имелось немного возможностей для моциона. Так что пара часов прогулки бодрым шагом были полезны для поддержания физической формы и отвлекали от судовой обыденности. Также имелась возможность найти приличную еду — добрый стейк со свежими овощами, если наскучила судовая кухня. Но молодость есть молодость, и соблазн холодного пива и возможность полюбоваться европейскими женщинами, которые вели себя свободно в таких похожих на фронтир городках, неизбежно влекли его в один из баров. Поэтому неудивительно, что я нашел его в баре отеля "Папуа".
Было немного больше двадцати часов — начала вахты Мак-Грата, когда Лотер постучался в дверь и сообщил мне, что тот не вернулся. Может, он загулял? Чувство времени его не подводило на борту, и алкоголь вроде не действовал так на него. С другой стороны, я помнил замечание секретаря гильдии в Сиднее, и сам видел его несдержанность в стычке с Гриффитом в Сингапуре. Хотя Порт-Морсби находился на фронтире того, что европейцы считали цивилизацией, здесь было относительно спокойное место. Здесь не было толп докеров и других рабочих, жаждущих спустить пар после тяжелой смены. Белые люди, проживавшие в Папуа, были в основном правительственными чиновниками, клерками и плантаторами. Среди них наверняка были сильно пьющие, но захотят ли они затеять бучу с молодым австралийским морским офицером? Совсем другое дело — моряки на взводе. А единственным судном в порту, кроме них самих, был "Дортмунд". Он должен отходить в полночь. Может, кто-то из уволенных на берег пустился в разгул?
— Хорошо, схожу на берег, разузнаю. — Я рывком поднялся с кресла и направился к платяному шкафу. — Позовите Гриффита и скажите ему, что он идет со мной. Если через час мы не вернемся, оповестите полицию.
Я вынул из шкафа наплечную кобуру и надел ее под просторную куртку цвета хаки. Вынул из ящика стола револьвер, прокрутил барабан, чтобы убедиться в наличии патронов, и почувствовал подбадривающую тяжесть подмышкой. У забортного трапа я встретил Гриффита, заметил зловещий блеск в его глазах и подумал, взял ли он с собой выкидной нож.
