Что ж, как бы то ни было, оружие находилось у меня, и даже если бы я выкинул его за борт, Эберхардты не сняли бы с меня ответственность за его похищение. Но в действительности — что они могли сделать? Захватить судно и рискнуть привлечь внимание к своим действиям? Я так не думал. Так что я не собирался избавляться от оружия, по крайней мере, пока. Как я говорил Лотеру, оно представляло неплохую страховку, а позже я мог найти на него покупателя.
Еще одним источником забот являлся Питер. Он был превосходным моряком и прекрасно освоил работу старшего помощника торгового судна. Он также был джентльменом — настоящим джентльменом, младшим сыном графа, его сиятельством. С аристократическим произношением, изысканными манерами и ухоженным видом он был прямой противоположностью мне — сироте, выкарабкавшемуся из исправительной школы и поднявшемуся по крутой лестнице до полу-респектабельности британского торгового флота. Мы с ним довольно хорошо ладили, но порой я должен был напоминать себе, что, хотя и будучи моложе его, я являюсь его капитаном и опытнее его в профессиональном плане, да и не только. Но его пристрастие к алкоголю меня беспокоило. Не то чтобы я был против выпивки, я и сам выпивал немало, но я знал, к чему это может привести. Выпивка погубила мою мать, и я видел немало сломанных ею мужчин, вопящих и бьющихся в припадках
Лотер пил, потому что винил себя в смерти женщины (которую он увел у адмирала), умершей при родах. Скандал вынудил его покинуть флот, и он бежал от всего — семьи, друзей, своего дома — всего, что напоминало ему о прошлом, которое он пытался забыть. Он все же сохранил ее фото, так что память о ней оставалась живой, а алкоголь был тем костылем, который помогал сделать жизнь хоть как-то выносимой. В других обстоятельствах из него вышел бы хороший капитан. Я не раз говорил ему об этом, но он только пожимал плечами и говорил, что его устраивает быть старшим помощником. Командование торговым судном, где зачастую попадались буйные и неуправляемые подчиненные и где возможности для наказаний за нарушения дисциплины были ограничены, требовало от командира уверенности в своих силах. Возможно, Лотер чувствовал если не отсутствие такой уверенности, то свою неспособность смириться с прошлым иначе как со стаканом. Погруженный в свои былые беды, он чувствовал, что не соответствует тому представлению, которое сложилось у него: "Старик"[21] — невозмутимый, источник справедливости и мудрости, первый после бога, а не стареющая пьющая развалина, вышвырнутая из королевского флота.
Конечно, чепуха все это. Я достаточно насмотрелся на его стиль руководства и знал, что человек, таранивший эсминцем вражеский линкор в Ютландском сражении и сумевший довести после этого свой корабль в родной порт, был типом руководителя, за которым люди идут инстинктивно, без понуканий кулаком или кофель-нагелем. И я знал многих капитанов с худшими качествами, чем у Лотера, которые пили побольше него и выполняли свои обязанности в таком состоянии, за которое они бы вышвырнули других.
— Да, порой люди излишне заморачиваются, — произнес я. — Лучше оставлять в прошлом свои страхи и переживания, и думать о настоящем.
— Прошу прощения, саиб? — раздался голос Да Сильвы. Старый пират вошел в каюту с термокружкой ледяной воды. — Вам еще что-то понадобилось?
Я с удивлением посмотрел на него и понял, что произнес свои мысли вслух.
— Нет, Да Сильва, спасибо, я говорил сам себе. Это одно из неприятных следствий единоличного командования.
— Да, саиб, спасибо, саиб, — ответил он, заменяя пустую чашку на принесенную и удалился, оставив меня размышлять о том, какие еще опасности принесет нам этот рейс.
Первые лучи солнца упали на темную поверхность воды, сметая с нее остатки сумерек. Мы находились примерно в миле мористее Лос-Негроса — наибольшего в цепи островков и рифов, окаймляющих северный берег острова Манус и образующих укрытую лагуну, в глубине которой лежало поселение Лоренгау.
Узкий, окаймленный пальмами пляж тянулся вдоль берега островка Лос Негрос. Среди пальм были разбросаны хижины туземцев, на песке лежали вытащенные из воды лодки-долбленки, от костров, на которых готовили пищу, поднимался дым.
За Лос-Негросом лежали коралловые скалы и песчаные островки, за ними открывался проход в рифе, от которого глубоководный фарватер давал безопасный доступ в глубину лагуны.
— Сбавляйте ход до маневренного и пошлите Мак-Грата на бак руководить отдачей якоря.
— Есть, — подтвердил Лотер, перевел ручку машинного телеграфа и послал матроса вызвать третьего помощника и баковую команду.
— Лево пятнадцать!
— Лево пятнадцать, сэр, — повторил рулевой, вращая штурвал.
Нос судна покатился в сторону прохода в рифе.
— Прямо руль!
Я дождался момента, когда нос нацелился точно на проход:
— Так держать, курс зюйд-тень-вест!
