Среди толп китайцев, снующих взад и вперед по узкой улице, я был единственным европейцем, но с годами пребывания в портах Дальнего Востока я привык к такому столпотворению, и ловко пробивался к своей цели — Бродвею. На полпути слева от меня открылась аллея, идущая вдоль задних дворов нескольких мастерских к илистому берегу речушки Хонг-Кью. В конце улицы я мог видеть идущие по Бродвею зеленые трамваи с деревянными решетчатыми ставнями на окнах. Я полез в карман за монетами для оплаты проезда, и в этот момент меня сильно толкнули в сторону аллеи.
Я раздраженно оглянулся, ожидая услышать произнесенные скороговоркой извинения, но увидел только пустые, ничего не выражающие взгляды. Я попробовал вернуться на середину улицы, но те сомкнулись так, что я не мог двинуться ни вперед, ни назад к порту. Свободной для прохода оставалась только аллея, сразу же показавшаяся мне опасной.
Я сунул было руку в карман и выругался — несмотря на заверения майору Спенсеру, я оставил "уэбли" в письменном столе.
По толпе пробежала рябь, извергнув из себя двоих бандитского вида китайцев, которые с угрозой приближались ко мне. Я едва успел заметить их наружность: один жилистый, лысый с тонким, похожим на череп лицом, и другой, коренастый, в тюбетейке и с клочковатой бородой. Выражения на их лицах сказали мне все, что было необходимо.
Во мне сработали бойцовские рефлексы, я принял боевую стойку, подняв кулаки и встав на подушечки ног. Мужчины были быстры. Коренастый двинул прямо на меня, я уклонился, но споткнулся на разбитой плите и чуть не упал. Жилистый протянул руку, как бы поддержать меня, но я почувствовал, как его рука скользнула под мой жилет, подбираясь к бумажнику.
Простое ограбление, подумал я почти с облегчением, хватая коренастого за воротник — лишь для того, чтобы потерять почву под ногами и распластаться на дороге. Быстрое похлопывание по карману подтвердило, что бумажник изъят. Я вскочил на ноги, задыхаясь от гнева.
Двойка напавших на меня спокойно удалялась по аллее в направлении к речушке. Череполицый обернулся и обнажил зубы в угрожающей улыбке.
— Думаете, я вас испугался, —— взревел я, бросаясь за ними со сжатыми кулаками, готовый разбить их самодовольные морды. Они не обратились в бегство, но повернулись ко мне лицом, продолжая улыбаться.
В моей голове зазвенел тревожный сигнал, затем перед глазами взорвались звезды, последовала жгучая боль и беспамятство.
Я открыл глаза и тут же застонал, почувствовав тошноту и боль, которая грозила расколоть голову.
— Приходи в себя, старина, — раздался смутно знакомый голос. Я лежал на чем-то вроде кушетки и пытался понять, где я нахожусь. Когда зрение прояснилось, я увидел, что лежу на заднем сидении стоящего такси, а мои ноги высовывались из открытой двери.
Я попытался сесть, вздохнул и снова издал стон. Болела не только голова — ребра были как в огне.
— Боюсь, несколько дней у вас будет все болеть, но насколько я вижу, серьезных повреждений нет. У вас, должно быть, чрезвычайно крепкая черепная коробка.
К моему лицу приблизилась рука с небольшой серебряной фляжкой. Я взял ее трясущимися руками, приложил ко рту и сделал глоток. Когда крепкий алкоголь попал в горло, я закашлялся, но вскоре успокаивающая теплота разлилась по всему телу. Мне в фокус попало лицо, в котором я узнал рыжеватые волосы и подстриженные усы.
— Майор Спенсер, — сказал я, глядя на моего спасителя, попытался сесть и проскрежетал зубами от боли. — Что произошло?
— Я садился в такси в конце Тайпинг-Роуд, когда увидел вашу стычку с двумя бандитами. Третий ударил вас по голове мешочком с песком. Я потерял вас из вида в этой толпе, но смог пробиться через нее. Они тащили вас в подворотню, и один из них бил вас ногой по ребрам. Когда они обнаружили меня, то бросили вас и смылись.
— Испугались форменной одежды? — спросил я, ощупывая солидную шишку на затылке. К счастью, на пальцах не было следов крови.
— Скорее моего револьвера, старина. Вы не единственный, кто имеет оружие, но, к сожалению, вы его оставили на борту. Так или иначе, я попросил помочь нескольких туземцев, и мы поместили вас в машину. Надеюсь, вы простите мне мою вольность, но я ощупал вас и нашел, что ничего не сломано. Ваша грива уберегла вас от чего-то худшего чем шишка. Я бы сказал, вы легко отделались, хотя их намерения, думаю, были более серьезными.
— Их было трое, да? — задумчиво произнес я. Память об инциденте начала возвращаться ко мне. — Я видел только двоих, которые ограбили меня. Я еще подумал — как странно, что они не стали убегать от меня. Третий, должно быть, ждал подходящего момента, чтобы стукнуть сзади.
— Не думаю, что их интересовал только ваш бумажник. Судя по тому, как обстояли дела, вы в лучшем случае очнулись бы изрядно избитым, а в худшем случае вы закончили бы жизнь на дне Хонг-Кью. Похоже, у вас есть какие-то враги, капитан.
