В довершение ко всему вскоре вновь разразилась война между Наполеоном и Англией, и в 1809 году англичане опять захватили Мартинику и Гваделупу. Открытым оставался лишь вопрос: как долго они продержатся на этих островах, не постигнет ли их та же судьба, что и в других французских колониях Вест-Индии?
Бывший маршал Наполеона Бернадот, в то время наследный принц Швеции, заключил союз с Англией против своего монарха и в связи с этой изменой потерял свои владения во Франции. Теперь, став королем Швеции Карлом Юханом, он потребовал компенсации. Англичане, обещав богатые субсидии королю Швеции и его преемнику, передали ему Гваделупу[102].
Таким образом, в течение нескольких месяцев 1813–1814 годов Гваделупа формально принадлежала Швеции. 30 мая 1814 года англичане вынуждены были вернуть Франции оба острова — и Мартинику и Гваделупу, — выплатив при этом Карлу Юхану компенсацию в 24 миллиона золотых франков, составлявших гваделупский национальный фонд, проценты от которого ежегодно переводятся на королевский счет Бернадотов и по сей день[103].
В то время в Европе увеличилось производство сахарной свеклы, в связи с чем стали падать цены на сахар. Ввоз новых рабов из Африки прекратился, и в 1833–1834 годах Англия вынуждена была отменить рабство на своих островах. Вскоре после этого стало ясным, что вопрос об отмене рабовладения вот-вот всплывет и на французских островах. И действительно, в 1848 году разразилась французская революция, и через два месяца, 27 апреля 1848 года, республиканское правительство по инициативе Виктора Шельшера во второй раз отменило рабство во французских колониях.
И хотя контрреволюционные элементы вскоре после этого вновь попытались восстановить королевскую власть, на этот раз реформа была окончательной. Короче говоря, для незадачливых владельцев здешних плантаций XIX век был временем горьких разочарований. Многие из них продали свои земли и сахарные фабрики французским акционерным обществам (таким образом, сюда проникло и влияние «международного» капитала) или промышленникам Мартиники.
На Гваделупе еще и сегодня живет несколько тысяч так называемых блан-пэи, предки которых в основном попали туда в XIX веке. Но они играют гораздо меньшую роль, чем их коллеги на Мартинике. В то время как «беке» Мартиники контролируют 75 процентов земли, всю промышленность, весь импорт и экспорт этого острова, гваделупские блан-пэи в лучшем случае являются владельцами банановых и сахарных плантаций и винодельческих заводов, и в их владениях находится лишь 31,6 процента земли. Причем большинство из них просто представляют иностранный капитал, который в настоящее время фактически и эксплуатирует Гваделупу.
Число мелких землевладельцев на Гваделупе значительно больше, чем на Мартинике, — 24 тысячи против 6170. В какой-то мере это обстоятельство объясняет разницу в расовых отношениях на обоих островах. Атмосфера на Гваделупе более открытая и дружелюбная, чем на Мартинике, где в принципе господствуют такие же феодальные порядки, как во времена рабства, и где патриархальные «беке» еще и сегодня могут выгнать со своих плантаций семью негра, многие поколения предков которого были рабами на этой земле.
Однако было бы ошибкой полагать, что блан-пэи настроены более либерально по отношению к другим расовым и общественным группам, чем «беке». На каждом острове «большие белые» держатся несколько обособленно, как, впрочем, и «малые белые» на островах типа Сен-Бартельми, население которого на 90 процентов европейского происхождения.
Легализованное расовое смешение и для «больших» и для «малых белых» практически исключено (не считая того, что на крупных островах богатые белые мужчины обычно имеют цветных любовниц). Общение между белыми и цветными семьями здесь также исключение, хотя отцы этих семейств охотно встречаются в барах, чтобы распить по «маленькому пуншу».
«Большие белые» на Мартинике совершенно не приемлют расового смешения, даже с плантократией, если она из «другого класса», и прежде всего с «гранд мюлатр», а эти последние считают для себя предосудительным общение с семьями «коричневого среднего класса», выходцы из которого составляют большинство местной интеллигенции: общественные деятели, школьные учителя, адвокаты, врачи и т. д.
