К звездам полностью

Лайос попытался загородиться чем-нибудь, когда все посмотрели на него. Но отступать было некуда.

— Итак, Лайос? — спросил Ян.

— Да… Я там был. Я не слышал всего, о чем они говорили…

— Я не об этом спрашиваю. Бил я Хейна или нет, скажи нам? Лайос не хотел впутываться в это дело, но пришлось.

— Нет, ты не бил его. Хотя мне тогда казалось, что кто-нибудь из вас ударит, настолько вы оба разозлились. Но ты не бил его.

— Спасибо. Теперь еще один вопрос, но он совсем не так прост. Когда мы проезжали через джунгли, от укусов насекомых погибли дети. Всем вам об этом известно. Мне пришлось принять тяжелое решение. Я не остановил поезда, и доктор не смог осмотреть детей Возможно, я был не прав. Остановка могла их спасти. Но я прежде всего думал о безопасности всех остальных. Это на моей совести. Если бы мы остановились, доктор смог бы что-нибудь сделать…

— Нет, — сказал Отакар громко. — Ничего бы он не сделал… Я слышал. Старый Беккер вызвал его и стал орать. Но он-то из Росбахов, а те, когда на них орут, совсем стервенеют. Он заорал в ответ, что не мог ничего сделать, только ввести противоядие, а это и без него сделали. Он стыдил людей, который открыли окна, самого Беккера упрекал.

— Хотел бы я при этом присутствовать, — сказал Эйно.

— Да и я тоже, согласился Гизо.

— Спасибо. Я рад это слышать, — сказал Ян. — Причин тому много. Сейчас вы узнаете подробности двух демаршей против меня. Я знаю, что обвинения это ложные Но если Главы Семей захотят ссудить меня на их основании, я подчинюсь.

— Почему судить? — спросил Отакар. — Может быть расследование, а суд возможен не раньше, чем подтвердятся обвинения. Только так.

Остальные закивали, выражая согласие, и Ян подождал, пока не утихнет бормотание.

— Я рад, что вы с этим согласны, — сказал он. — Поэтому я теперь могу сказать, что произошло. Пока вы развлекались, Главы Семей провели тайное заседание. Меня схватили и арестовали, основываясь на этих обвинениях. Они провели суд — я при сем не присутствовал — и сочли меня виновным. Если бы я не сбежал, я был бы уже мертв, ибо таков был приговор…

Они слушали с недоверием. Потрясение сменилось гневом, как только истинная ситуация прояснилась.

— Не удовольствуйтесь только моими словами, — сказал Ян, — это слишком важно. Хейн и еще один проктор заперты, о они скажут вам…

— Я не хочу знать, что скажет Хейн! — закричал Отакар. — Он слишком много врет. Я верю тебе, Ян, мы все тебе верим, — Остальные закивали. — Ты только скажи нам, что делать. Надо рассказать людям. У них это не пройдет.

— Пройдет, — сказал Ян. — если мы не вмешаемся. Сказать людям — этого мало. Вам приходилось видеть, чтобы кто-нибудь из Тэкенгов перечил старику? Мне придется явиться на суду. Я даже хочу этого. Но лишь в соответствии со Сводом Законов. Публично. И чтобы все свидетельства оглашались. Я хочу, чтобы все было открыто. Но Главы Семей постараются это замять. Нам придется заставить их силой.

— Как?

Наступила тишина. Все ждали, готовые помочь. Но удастся ли им продвинуться достаточно далеко? Ян инстинктивно понимал, что если бы они задумались о том, куда идут, они бы остановились. Но сейчас, действуя в едином порыве праведного гнева, они на это не способны. И уже не смогут повернуть назад. Они думали уже революционно, а теперь им предстояло совершить революционные дела. Он взвесил свои слова:

— Без энергии ничто не движется. Эйно, как проще всего вывести из строя движители? Снять программные блоки компьютеров?

— Слишком долго, — проворчал инженер, погружаясь в техническую проблему и не сознавая масштабов преступления, которое они обсуждали. — Я бы посоветовал вставить в управление разъемный контакт-заглушку. То есть поставить заглушку на оба конца, и снять кабель. Дел — на пару секунд.

— Прекрасно. Затем сделаем вот что. Обездвижим заодно и танки. Перенесем кабели в шестой танк — один из самых больших. Затем поднимем все и объявим, что случилось. Пусть начинают суд хоть тотчас же. Когда все закончится, поставим кабели обратно и вернемся к работе. Что скажете?

Последний вопрос не звучал настойчиво, хотя это была самая важная проблема из всех. Бесповоротное решение, обратного пути уже не будет. Пойми они, что возьмут сейчас в свои руки всю энергию этого мира, они передумают. Секундное колебание, и он проиграет. Они были техниками, механиками, и никогда не раздумывали о подобных вещах. Они лишь хотели исправить заведомо неправильное. Послышались крики согласия. Затем они занялись согласованием различных технических вопросов. Лишь Гизо Сантос не присоединился к общему возбуждению и сидел, глядя на Яна широкими, умными глазами. Ян не дал ему задания и вскоре остался наедине с молчащим офицером связи. Тот заговорил, лишь когда все вышли:

— Ты знаешь, что делаешь?

— Да, и ты тоже. Я ломаю все правила и создаю новые.

— Более того. Будучи сломаны, правила никогда больше не восстановятся в прежнем виде. Главам Семей это не понравится.

— Я знаю. И я могу подобрать слово для этого, если ты не решаешься. Это — революция.

Молчание затянулось, наконец Ян произнес, глядя в мрачное лицо собеседника: