Времени им хватило лишь на то, чтобы обняться — после чего по ступенькам снаружи вновь затопал Фрайер.
— Ну вот, — сказал Фрайер. — Лучше, чем та дрянь, которую дают в пабах, — он в один присест опорожнил свою кружку и стал срывать пломбы с ящика, а Ян тем временем наполнил кружки по второму кругу.
Когда открылась крышка, Фрайер вытащил из ящика два маленьких свертка в алюминиевой фольге и положил их на стол.
— Внешне это всего лишь телевизионные кассеты, — сказала Сара. — Ты даже можешь хранить их дома. На одной — органная музыка, на другой — комедийная программа. Положи их в мешок, который прихватил с собой, и не пытайся прятать, держи вместе с собственными записями. Таких кассет сколько угодно, с ними обычно работают космонавты.
— А что особенного в этих?
— Фрайер, не пойти ли вам на палубу покараулить.
— О чем разговор, Королева. Чего не знают, того не выбалтывают.
Он взял полную бутыль пива и вышел. Как только дверь закрылась, Сара стянула "исказитель лица", и Ян, схватив ее, стал целовать со страстью, которая удивила их обоих.
— Не сейчас, прошу тебя, очень мало времени, — сказала Сара, пытаясь оттолкнуть его.
— А когда будет время? Говори сейчас же, иначе я тебя не отпущу!
— Ян, завтра езжай в клуб, и мы пойдем ужинать.
— А потом?
— Ты сам знаешь, что получишь потом, — она рассмеялась, оттолкнула его и села, отгородившись от него столом.
— Возможно, моя сестра права, — сказал Ян. — Могу же я, наконец, влюбиться…
— Прошу тебя, не говори этого. Не сейчас, и никогда. До возвращения твоей машины у нас десять минут, мы должны закончить.
Он открыл рот, но ничего не сказал. Он кивнул головой, и она успокоилась. Но он все же заметил, что она, сама того не замечая, мнет пальцы. Они поговорят завтра. Она пододвинула к нему записи.
— Важен вот этот орган, — сказала она. — Не знаю, как это сделано, но компьютерная память смонтирована под фоновый шум, статику.
— Конечно! Какая интересная идея! Любая компьютерная память основана на двух сигналах, да и нет, мы имеем дело с их комбинациями, потому что память может быть выделена, смодулирована по частоте и замаскирована под совершенно обычный внешний шум. И без ключа никто не сможет прочитать ее.
— Я уверена, что ты прав. С помощью этого способа мы держали связь в прошлом. Но это трудоемко и медленно, и многие записи исчезают в пути. Разработана новая система, детали указаны на этом диске. Сообщение должно дойти. Ситуация там взрывоопасна, и это произойдет, как только мы установим надежную связь. Это только начало. Другие планеты присоединяться.
— Хорошо, — сказал Ян, опуская конверты в карман куртки и застегивая клапан. — Но почему их два?
— Наш связной в глубоком космосе уверен, что его засекли, что сообщение будет перехвачено. Поэтому ты отдашь пустышку первому же человеку, который свяжется с тобой. Второй диск останется для настоящего агента.
— Как я узнаю, что мне делать?
— За тобой будут наблюдать. Как только ты освоишься в космосе, ты будешь предоставлен самому себе. Тогда-то и произойдет контакт. Кто бы на тебя не вышел, произнеси фразу: "Проверили ли вы напоследок свой спасательный линь?" Потом отдай ему пустышку.
— Пустышку?
— Правильно. Настоящий агент придет к тебе потом.
— Все это выглядит чудовищно сложно.
— Так и есть. Следуй приказам.
Дверь в каюту тихонько заскрипела, открываясь, и Фрайер сказал в щель:
— Машина придет через две минуты. Пошли.
Начало путешествия на челноке очень напоминало обычный реактивный полет. Яну слишком часто доводилось летать, чтобы он нервничал сейчас. Почти все дорогу через Атлантику он читал, и единственное, что видел с воздуха, был мыс Канаверал, а точнее, покрывало тропических облаков над ним. Если не считать отсутствия окон, интерьер был совершенно как в обычном самолете. Телеэкран перед каждым пассажиром показывал успокаивающий вид окрестного луга, кивающие лилии и клубящиеся белые облака, сопровождая это столь же успокаивающими выдержками из бетховенской "Пасторали". Старт на максимальном полуторном ускорении был, конечно, ощутимее обычного взлета, но в пределах переносимого. Даже когда с носовой камеры соскользнуло покрытие, и вид космоса, сменил лилии, не возникло особого ощущения разницы. Словно всего лишь сменилась телевизионная программа. Лишь когда ускорение полностью прекратилось, и они оказались в свободном полете, начались настоящие перемены. Несмотря на лекарство от головокружения, пассажиры скисли. Психологический эффект оказался достаточно силен, чтобы повлиять на большинство желудков. Стюардесса суетилась с пакетиками и вылавливала руками то, что миновало их.
