После крутого поворота дорога стала спускаться к Берхеве. Деревья свешивались с невысоких скал над узким руслом. Поток струился как бы в зеленом туннеле под их ветвями.
— Помните, как я встретил вас тут, когда шел на рыбалку? Вы, должно быть, подумали тогда: «Вот бездельник — люди падают с ног, надрываются в этакую жару, а у него только и дела что рыбу ловить! Весело время проводит молодчик!»
— Не скрою, — такая именно мысль мелькнула у меня в голове… А вы вот что тогда подумали: «Бойкая особа! Как ни встречу — каждый раз с нею в двуколке новый спутник. Весело проводит время девица!»
Шавлего улыбнулся:
— Начало, пожалуй, вы угадали, но дальше неверно. Я никогда не думал, что вы ищете веселья и развлечений. Ваша профессия — творческая. Я знаю — вы проводите опыты над многими растениями.
— Не преувеличивайте. Я вывела белую рожь и немножко занимаюсь кукурузой.
— Как? А от ветвистой вы совсем отказываетесь?
— Нет, не совсем. С весны возьмусь за нее снова.
— Чего вы хотите добиться?
— Хочу сделать ветвистую пшеницу «доли» и «безостую». То есть хочу придать ветвистой свойства, которых у нее нет: плотность «доли», ее вкус и запах, качество теста при выпечке. Вот если это мне удастся — тогда я буду гордиться своим созданием.
— Великолепная программа. А кукуруза?
— С кукурузой я вожусь только второй год.
— И уже чего-нибудь достигли?
— Почти… Она уже ветвится.
— Как — вы и кукурузу хотите сделать ветвистой?
— Нет, это получилось против моего желания. Я не этого добивалась. Но при этом достигла того, что на одном стебле у меня развились семь початков.
— Каким методом вы этого достигли — гибридизацией?
— Разумеется. Я скрестила с грузинским «кругом» сорт «хрустящий», у которого маленькие початки с мелкими зернами, знаете, тот, из которого обычно делают кукурузные хлопья.
— Знаю. Но зачем вам маленькие початки и мелкие зерна?
— Потому что на стебле «хрустящего» этих маленьких початков много. А «круг» зато с крупными зернами. Я добилась того, что у нового гибрида початков на стебле много, как у «хрустящего», но початки эти большие, как у «круга», некрупными зернами. Вот только при этом мой новый сорт пошел ветвиться… Против моего желания! Посередине — главный стебель, с двумя или тремя початками, а вокруг него — ответвления, и на каждом по стольку же початков.
— И что же — разве выгодна такая кустистая кукуруза?
— Конечно, нет. Но я продолжаю работу. Хочу перенести эти ответвления с их початками в главный стебель. Вот тогда моя цель будет достигнута… А вы? Какую вы ставите цель перед собой? Здесь, в Чалиспири, собираетесь учительствовать?
— Кто вам сказал, что я собираюсь быть педагогом?
— Никто. Но ведь вы филолог?
— Педагогов и без меня более чем достаточно. Я сейчас работаю над диссертацией.
— Вот как! И давно вы пришли к выводу, что у нас не хватает кандидатов наук?
Шавлего усмехнулся:
— Я интересуюсь фольклором. Раза два ездил летом в экспедиции. Материала накопилось немало.
— И вы думаете на материале двух экспедиций защитить диссертацию?
— Почему же двух — до диссертации далеко. Понадобится еще не одна экспедиция. И ломать голову придется достаточно.
— И все это для чего?
— То есть как это для чего?
— А вот так. Зачем вам все это?
— Странный вопрос! Разве человек не отличается от животного тем, что — он мыслит и творит?
— Но зачем вам, именно вам, нужно все это?
Шавлего окинул спутницу удивленным взглядом.
— Мне кажется, я понял смысл вашего вопроса.
— Рада, что поняли. Познай самого себя — так, кажется, сказано?
Было уже поздно, когда они добрались до деревни.
Они прошли вместе через все село, чувствуя на себе любопытные взгляды редких встречных.
Наконец они остановились перед калиткой Русудан.
— У вас гости. Видите — в доме свет.
— Это Максим. Он вчера приехал с гор.
Шавлего задумчиво смотрел на ярко освещенные окна дома.
Русудан стояла рядом и молча трепала кончик своей плетки.
Дорога и двор были безмолвны.
Никто не шел в лес и не возвращался из лесу.
Царила тишина — необъятная, всеобъемлющая тишина.
Шавлего оторвал взгляд от окон и долго грустно смотрел на девушку.
— До свидания, Русудан. Спокойной ночи и приятных снов.
— До свидания.
— Простите меня за то, что я потерял вашу шляпу и навязал вам свое общество.
Русудан ничего не ответила.
— Как только попаду в Телави, отыщу в магазине такую же и привезу вам.
Девушка подняла взгляд на Шавлего и улыбнулась загадочной улыбкой.
— Чему вы улыбаетесь?
Русудан не ответила.
— Скажите, чему вы улыбнулись?
— Так просто.
— Скажите, Русудан.
— Не скажу.
— А если я очень попрошу?
— Все равно не скажу.
— Никогда не скажете?
Девушка ответила не сразу:
— Когда-нибудь, возможно, скажу.
— А все же, когда?
— Не знаю.
— Ну ладно… Так до свидания, Русудан.
Улыбка постепенно погасла на лице девушки. Она спросила тихо:
— Сердитесь?
— Нет, за что же сердиться?.. Спокойной ночи.
Девушка смотрела вслед смутной богатырской фигуре, удалявшейся от нее по дороге, и рассеянно водила по ладони левой руки кончиком сложенной плетки. Пальцы у нее слегка дрожали. Потом она сдвинула брови, крепко зажмурилась, снова открыла глаза и позвала слегка измененным голосом:
