— Конечно, конечно, она ваша! — поспешил вмешаться принц, бросив на своего слона строгий взгляд. — Но раз уж мы с вами направляемся в одно и то же место и цель у нас общая, давайте держаться вместе. Мы с Кабампо собираемся убить великана, который украл ваш дворец. — Принц взмахнул мечом. — И если вы нам поможете, я буду благодарен вам обоим от всего сердца. — И Помпадор искренне протянул руку.
— Что же, звучит разумно, — задумчиво сказал кролик, потирая уши. — Конечно, две головы хорошо, а четыре лучше.
— Конечно же мы вам поможем! — воскликнула Пег Милли. — Беда в том, что волшебная шкатулка никак не открывается. Но мы точно знаем, что Руггедо бежал в Страну Эв. Когда мы его найдём, то заставим открыть шкатулку и исправить весь причинённый вред.
— Вы второй раз называете это имя, — сказал Кабампо, поднимая хобот. — Кто такой этот Руггедо и что он сделал с Озмой?
— Руггедо — старый злой гном, — серьёзно ответила Пег. — Раньше он был Гномьим королём, но потом его изгнали, и Озма разрешила ему жить в Изумрудном Городе и даже подарила ему домик. Он притворялся, что живёт в нём, а сам прорыл подземную пещеру под самым дворцом. Ушан помогал ему рыть. Больше никто не хотел ему помогать. Потом Руггедо украл меня. Я была тогда совсем маленькой неживой куклой и принадлежала Трот, девочке, которая живёт во дворце Озмы. Руггедо украл меня, чтобы срывать на мне злобу, он меня бил и тряс. — Пег вздрогнула.
— И за это я собираюсь прищемить его кривые пальчики! — сердито вставил Ушан.
— Но как же ты выросла и ожила? — с удивлением спросил принц.
— Однажды ночью… — Пег заговорила шёпотом, — однажды ночью Руггедо нашёл в своей подземной пещере эту волшебную шкатулку, и тогда…
— И тогда, — подхватил взволнованный Ушан, — каким-то волшебством мы с Пег выросли, Пег ожила, а земля над пещерой куда-то делась. И мы не сомневаемся, что исчезновение дворца вместе с Озмой и её друзьями тоже вызвано волшебством из этой шкатулки. Во всём виноват Руггедо. — Ушан сердито зашмыгал носом. — Вот только попадись он мне, кросочки мои насные, ох, прищемлю я ему пальчики!
— Я тебе помогу, — пообещал Кабампо. Кролик начал ему нравиться. — Ладно, давайте двигаться. Можешь ехать у меня на спине вместе с принцем, если хочешь, — предложил он кукле как бы между прочим.
— Большое спасибо, не стоит, меня повезёт Ушан, — улыбнулась Пег.
— Я всегда вожу Пег, — ревниво подтвердил кролик. — Я с ней дольше знаком, чем ты.
— Да пожалуйста, на здоровье, — с деланной небрежностью ответил Кабампо, подсаживая принца себе на спину, — я только говорю, что если она захочет, чтобы я её вёз, то я не возражаю.
— Ишь ты! — фыркнул кролик. — Очень великодушно с твоей стороны.
Успевшая залезть Ушану на спину Пег легонько дёрнула его за ухо.
— Он же от чистого сердца предложил, — прошептала она.
— Ну что, готовы? — позвал Кабампо, выбираясь на дорогу — Не будем терять время, а то как бы вместе со временем нам не потерять и Пампердинк. Вперёд!
— Вперёд! — подхватил кролик и одним мощным прыжком опередил спутников. Он скакал так быстро, что слону пришлось напрягать все силы, чтобы не терять его из виду.
Тем временем во дворце Озмы происходили странные вещи. Для его обитателей это было трудное время. Пока Руггедо бегом добирался до гор Страны Эв, дворец ходил ходуном, и к тому времени, как громадный гном уселся на вершине горы, в помещениях дворца не осталось ни одного целого стола или стула, а слуги и придворные либо лежали без чувств, либо в страхе жались по углам, избитые до синяков.
На постель Озмы рухнули четыре столбика, поддерживающие балдахин. Конечно, принцесса, будучи феей, не пострадала, но и выбраться из обрушившихся на неё тяжёлых шёлковых занавесей не смогла. Без своего волшебного пояса она ничего не могла поделать, а её криков никто не слышал, поэтому ей оставалось только неподвижно лежать и надеяться, что кто-нибудь придёт к ней на помощь.
В гостиной Дороти было абсолютно тихо, если не считать тиканья Тиктокова механизма. Трот и Бетси Боббин бросило друг на друга с такой силой, что они стукнулись головами и теперь лежали без сознания. Сэр Кофус налетел на Тиктока и тоже лишился от удара чувств. Дороти лежала рядом с ним с громадным синяком на лбу от свалившихся изумрудных часов.
— Лоскутушка! — крикнул Страшила, когда тряска прекратилась. — Ты далеко?
— Нет, я вот она! — отозвалась тряпичная девчушка, осторожно поднимаясь на ноги. Её бросало по всей комнате, пока она не закатилась в угол рядом со Страшилой. Лоскутушка протянула руку и прикоснулась к соломенному человеку.
— Повезло нам, что мы небьющиеся, — слабым голосом сказал Страшила, пожимая ей руку и стараясь разглядеть что-нибудь в полной темноте. — Что случилось?
— Землетрясение! — объяснила Лоскутушка. — И я боюсь, что оно ещё не кончилось.
— Всех, наверно, ударило и оглушило, — сказал Страшила.
— Кроме нас, — усмехнулась Лоскутушка. — Вот и выходит, что солома и лоскутки — самый прочный материал.
