Пираты уже было прошли мимо, по направлению к площади Двух колодцев, как старший оглянулся на заграждение. Повелительно кивнул вертлявому типу с длинной, не по росту алебардой. Алебардщик рысцой кинулся к баррикаде, полез на неустойчивые бревна. Из-за телеги поднялся стражник. Пират отскочил, вскидывая алебарду. Стражник почесал лысеющий лоб и мирно сказал:
– Не ушибитесь, господин хороший. У нас здесь все гнилое, так и сыпется. Сплошная нищета. И брать нечего. Вы не поверите, все до медяка на королевские налоги ушло.
– Что ты на него как сопляк уставился? – закричал своему алебардщику бородатый пират. – Ткни его в брюхо, чтобы знал, как врать.
Алебардщик решительно полез на заграждение. Побледневший стражник попятился:
– За что ж меня тыкать? Я же с полным уважением к Флоту.
– Уважение себе оставь, – хохотнул бородач. – А нам серебро отдай. Дочка, если не сильно на тебя похожа, тоже подойдет. Тебе, лысун, так и так умирать. Как насчет дочки? Если девица сообразительная и с выдумкой, еще поживет. Веди, пока кишки не выпустили.
– Да пошли вы… – стражник плюнул, ловко угодив в щит алебардщика.
– Вот лысый недоумок, – заорал главарь пиратов. – Хочешь, чтобы шкуру с живого содрали? Мы люди короля Эшенбы, – бородач потряс желтой повязкой, – от нас даже стурвормы враз дрыщут. Подстрелите его. На доме за мотню повесим.
Долговязый пират вскинул арбалет, но Эле выстрелила из лука раньше. Пират запрокинулся со стрелою в груди, арбалет в его руках щелкнул, засадив «болт» в ляжку ни в чем не повинного ослика. Животное завопило, кособоко рванулось по улице, сбитые с ног пленницы поволочились следом. С крыш в пиратов посыпались стрелы и камни. Камень, брошенный Мином, сшиб с ног главаря. Полукровка, завопив, что камни неправильные, подбил еще одного пирата. У баррикады лысый стражник с товарищами добивали незадачливого алебардщика. Из-за дома выскочила группа ополченцев, возглавляемая доктором Дуллитлом. Двое пиратов, оставшихся на ногах, смело пытались противостоять атаке. Их оттеснили к стене покосившегося домика на противоположной стороне улицы. Пираты отчаянно отбивались тесаками-шеунами, тот, что повыше, успевал прикрыть щитом и себя и товарища. Ополченцы, вооруженные короткими ножами, секачами и топорами, рисковать не спешили. Один из мужчин уже присел на корточки, зажимая разрубленную руку. Но тут на помощь товарищам подоспели горожане от баррикады. Ругань и боевые призывы разнеслись над улицей с новой силой. Доктор Дуллитл зацепил своим топором щит ловкого пирата. Лысый стражник тут же ударил пришельца алебардой. Пират со стоном отлетел к стене. Костяк прыгнул вперед, поймал на дагу удар тесака. У Даши замерло сердце. Но лохматый уже вцепился в горло пирата, увлек на землю. Они упали. Схватку заслонили кинувшиеся на помощь ополченцы. Доктор закричал, что нужно брать живым, но через мгновение с пиратом было кончено.
– Аша, осел нужен! Весь город соберет, – зарычала Эле, кидаясь к краю крыши. Даша кинулась следом, но женщин опередил полукровка. Слетел с крыши, подпрыгивая, кинулся по улице. Раненый осел, шатаясь и оглушительно ревя от боли, упорно волок пленниц по пыли. Бедняжки вопили не хуже несчастного животного. Мин ухватился за веревку, останавливая ослика. Тот замотал головой, полукровка и сам чуть не свалился в пыль. Тут странный караван догнала Эле. Ткнула осла кулаком в морду, выхватила из ножен меч….
– Не нужно, Эле! – закричала Даша, пытаясь перекричать истошный рев перепуганного животного.
Эле что-то сказала, Даша ничего не слыша, обхватила шею ослика руками. От длинноухого пахло пылью, навозом и страхом. Мыслей у него, в обычном понимании этого слова, не было. Только испуг и обида. Еще неопределенная тоска по хозяину, оставшемуся лежать в дворике своего дома.
Ослик замолчал. Шея его сильно вздрагивала, и длинноухий пытался попросить маленькую девушку убрать боль. Эле довольно дико смотрела на Дашу. Девушка показала подбородком на визжащих и рыдающих пленниц:
– Да уйми ты их!
Хозяйка двумя оплеухами заставила девиц придти в себя. Бормоча ругательства, обрезала веревку.
От тишины Даша слегка оглохла. У баррикады возбужденно и неразборчиво ругались мужчины. Ослик косил налитым кровью глазом.
– Что он говорит? – поинтересовался полукровка.
– Ничего. Разве не видишь? Ему больно и он клянет всех двуногих, – Даша посмотрела на стрелу, торчащую из серой ляжки. – Мин, помоги….
Полукровка понятливо ухватился за короткий черенок «болта». Даша тоже вцепилась изо всех сил в окровавленное древко. Осел зажмурился, предчувствуя боль.
– Раз, два… – отсчитала Даша.
Стрела с натугой, но поддалась. Осел задергался, всхрапнул. Кровь полилась ручьем.
– В кость попала, – довольным тоном сообщил Мин, осматривая стрелу. – Крепкие эти ослы. Нам бы кость вдребезги разнесло.
– Аша, убери осла, – пробормотала Эле. – Нельзя торчать на виду.
