Мари смотрела на сестру широко распахнутыми голубыми глазами. С сочувствием смотрела, как на тяжелобольную. Наконец, сказала:
– Дарья, ты совершенно с ума сошла? Они же на каком-то странном английском разговаривали.
– Почему странном? – пробормотала Даша. – Акцент какой-то необычный и всё. А так всё понятно.
Сестра глянула ей в глаза и сухо сказала:
– Пойдем, слабоумная. Слышала, здесь какой-то йона бродит.
Они подошли к пологому спуску к реке и остановились. Ярко блестела просторная гладь воды. Справа, вдоль ближнего берега, раскинулась зеленая роща. К небу тянулся дымок костра. Сбегающая вниз дорога упиралась в дощатый причал. Рядом стояли две повозки. Сидела группка людей. А на противоположном берегу раскинулся большой город.
Причалы, заставленные десятками кораблей и барок. Целый лес мачт и снастей. Крошечные фигурки, снующие с поклажей по сходням. Стрелы лебедок, поднимающие тюки и бочки. Низкие строения – склады, амбары, зернохранилища, высокие штабеля бревен и бочек, сплошным лабиринтом тянулись до самых городских стен. Невысокие, но мощные башни и зубцы крепостных стен. Ворота – одни, вторые, третьи…. За стенами крыши домов. Справа, уже внутри городских стен, видны стены повыше – стройные высокие башни с бойницами – замок. Вяло колышутся узкие яркие знамена.
Мари присела на корточки, потерла ладонями лицо:
– Так я и знала. Чувствовала. Просто отвратительно здесь чисто. Что для ХХI века, что для ада. Мусора вообще нет. Влипли мы с тобой, сестренка. В историю. В первобытную.
– Не может этого быть, – вяло запротестовала Даша. – Это музей какой-то. Туристический центр. Они здесь все сохранили нетронутым. Как в Праге….
Мари взметнулась на ноги, оскалившись, хлестнула сестрицу по щеке:
– Хватит чушь пороть! И без тебя гнусно! Не знаю, что с нами такое случилось, и можно ли выбраться из этого твоего «музея», но уж надышаться здешнего дерьма нам придется досыта. Так что, заткнись, если ничего путного сказать не можешь. Мне и за тебя, идиотку, думать придется….
Шлепанцы на исцарапанных ногах держались плохо. Даша плелась за сестрой и тупо сожалела, что не сдохла ночью. Из носа текли сопли, в животе угрожающе бурлило. Не нужно было пить сырую воду. Вот об этом и думай, обо всем прочем позаботится твоя уверенная и мудрая сестрица.
Шмыгая носом, Даша стояла и старалась не смотреть, как сестра разговаривает с местными. Людей здесь было немного: торговцы овощами на двух повозках, – с одной семейной парой, так боящейся опоздать к первому парому, сестры заочно уже были знакомы. Еще здесь торчало четверо юнцов, – эти явно заявились пешком и теперь сидели на перилах пристани. У ног мальчишек валялись потрепанные мешки. С этой четверкой и вступила в разговор Мари. Доносившиеся сомнительные шуточки Даша старалась пропускать мимо ушей. Мальчишки явно были уверенны, что девки провели ночь, работая в роще у остановившихся там речников. Что за «работа» тоже было абсолютно понятно. Машка бесстыдно улыбалась и не спешила рассеивать заблуждения местной шпаны. Насчет нарядов девушек местные хулиганы тоже не замедлили высказаться. Особенно неприлично были оценено нижнее белье, просвечивающее сквозь платья. С взаимопониманием вопросов не возникало, – нормальный язык, только смысл отдельных слов не совсем понятен. Очевидно, местный жаргон. Или ненормативная лексика. Догадаться можно….
Краснеть у Даши не было сил. Девочка отошла к перилам чуть подальше, присела на доски пристани. От досок крепко пахло рыбой, в щелях желтели рассыпанные зернышки овса. Несчастный желудок Даши начал бунтовать с новой силой.
Мари шепталась с парнями.
«Шлюха», – тоскливо подумала Даша. – «Моя сестрица – банальная шлюха. Я сейчас умру, а она только хихикает».
Возницы зашевелились. К пристани подходил паром. Медленно ворочались тяжелые весла.
Рядом с Дашей присела сестра:
– Что у тебя такой вид полудохлый? Сопли замучили? Веселей, Дашка, – переберемся в город, я тебя покормлю. Я телефон продала. Продешевила, конечно. Ребятишки подумали, что я его у тех речников сперла. «Шкатулка с секретом», – ха! Ну, пусть открывают. Может им аккумулятор слитком золота покажется. Да не грусти ты так. Здесь люди необразованные, темные, но общаться вполне можно. Ну, не богема, естественно. Так мы и не в Москве, – Мари вздохнула. – Город этот называется – Каннут. Да, что же ты, черт возьми, такая апатичная? Сейчас нам быстро соображать требуется. Неприятностей здесь отхватить легче легкого…
С парома, под шум и ругань, съезжали повозки, сходили люди. Первыми начали погрузку повозки с овощами. Мари заплатила за проезд кряжистому бородатому паромщику, увернулась от лапы, норовившей шлепнуть пониже спины, и потянула сестру на паром.
– Да приди же в себя, Дарья! Нашла время капризничать.
