КАББАЛА И ЕВРЕЙСКИЙ МИСТИЦИЗМ полностью

Шема Исраэль, Адонаи элохейну, Адонаи эхад (Shema Yisrael, Adonai eloheinu, Adonai echad) — «Слушай, Израиль: Господь, Бог наш, Господь един есть». Символ веры в иудаизме: «ш’МА йис-ра-ЭЛЬ а-до-НАИ э-ло-ХЕЙ-ну, а-до-НАИ э-ХАД».

шефа (shefa) — «истечение» божественной благодати: «ШЕ-фа».

Шехина (Shekhinah) — «ш’хи-НА».

Эйн Соф (Ein Sof) — буквально — «без конца»; Бесконечное Небытие: «эйн СОФ».

Элохейну (Eloheinu) — Господь наш: «э-ло-ХЕЙ-ну».

Элохим (Elohim) — «э-ло-ХИМ».

Эхад (Echad) — Единый: «э-ХАД».

Согласно Соломону Ибн Гебиролю, испанскому мистику одиннадцатого века, которые впервые использовал этот термин, каббала (буквально — «принятие», т.е. «воспринятое» предание) представляет собой «учение, передающееся из уст в уста», то есть непрерывную цепь передачи вневременной духовной мудрости. Одно талмудическое изречение гласит,  что путей к Истине столько же,  сколько на свете человеческих лиц. Следовательно, каббала может представать во всевозможных формах и обличьях. В зависимости от «воспринимающего», она может явиться в облике ангела или юродивого, знатока Торы или прекрасной женщины. Она может воплотиться в книге или песне, танце или беседе с Богом. На самом деле преподать каббалу, как и любую другую духовную традицию, невозможно: её можно лишь постичь на собственном опыте. С одной стороны,  символика и история каббалы делают её специфически «еврейской» духовной традицией.  Но с другой стороны, стремление обнаружить «Небытие» в первооснове всего сущего придаёт каббалистическому учению универсальный характер.

Каббала уходит корнями в древние традиции Ближнего Востока, и учение её изобилует экзотическими символами. Поэтому долгое время её считали в лучшем случае непостижимой, а в худшем — просто опасной. Подобно мистическим учениям, развивавшимся в русле христианства и ислама, она ориентировалась преимущественно на индивидуальный духовный опыт, а, следовательно, представляла угрозу для ортодоксальной религиозной иерархии. В результате каббала была вынуждена уйти в подполье. На протяжении столетий каббалисты благоразумно старались утаить под покровом эзотерических терминов и шифров медитативные техники, составляющие основу их традиции.  Только это давало им надежду избежать отлучения от своей общины и смерти по приговору иноверной светской власти. Чем бы ни была продиктована их закрытость — господством римлян в первые века нашей эры, средневековой инквизицией или погромами в Новое время, составлявшими во многих странах Европы часть государственной политики, — каббалисты всегда несли на себе двойное бремя проклятия: они были не просто евреями, а евреями, «погрязшими в колдовстве». Таким образом, пресловутая «непостижимость» каббалы связана не столько со сложностью самого учения, сколько с социальными условиями, в которых оно развивалось.

И только в двадцатом веке светские мыслители и писатели — Гершом Шолем, Вальтер Беньямин, Франц Кафка, Мартин Бубер, Моше Идель, Исаак Башевис Зингер и другие — осмелились сорвать с каббалы покров таинственности. На их призыв откликнулись современные раввины — Авраам Исаак Кук, Авраам Гешель, Менахем Мендель Шнеерзон, Арие Каплан и Залман Шехтер-Шаломи, осознавшие необходимость открыть каббалистическое учение для всех желающих, вне зависимости от возраста, пола и религиозной принадлежности. Благодаря их переводческой деятельности и усилиям нового поколения иудейских феминисток — женщин-раввинов Линн Готлиб, Сусанны Шнур и Шони Лабовиц — каббала теперь доступна каждому, кто искренне стремится постичь «воспринятое» предание.