КАББАЛА И ЕВРЕЙСКИЙ МИСТИЦИЗМ полностью

Сочтя досконально проработанные каббалистические видения небесных чертогов и сверхъестественных существ не более чем символическими «промежуточными станциями» на пути к Единому, мы совершили бы ошибку. От неё предостерегает нас великий хасидский вероучитель восемнадцатого века, известный под прозванием «Маггид из Межирича»: «Человек должен отторгать своё «я» от тела до тех пор, пока не пройдёт через все миры и не станет единым с Богом, пока не растворится целиком и полностью в этом бестелесном мире» <1>. Устремлённость к абсолютному Небытию, столь типичная для медитативного опыта в еврейской традиции, была и остаётся целью истинного искателя духовной Истины. Сколь бы великолепными или, напротив, ужасными ни были предстающие ему видения, все они не более чем порождения ума и тела самого созерцателя. Благодаря богатому личному опыту великие учителя прошлого глубоко постигли человеческую психику и многообразные ловушки, которые она может расставлять на пути духовных поисков. Столкнувшись с ангелами и демонами своей собственной души и осознав трагические последствия, к которым ведёт преждевременное погружение в её бездны, они не уставали сопровождать предостережениями даже сами наставления в искусстве медитации. Рабби Акиба призывал учеников не поддаваться иллюзиям: «Когда приблизишься ты к камням чистого мрамора [эвфемистическое обозначение определённой ступени созерцания], не говори: «Воды! Воды!», ибо сказано нам в Книге Псалмов: ‘Говорящий ложь не останется пред глазами моими’*» <2>.

[* Псалтирь, 100:7. — Примеч. перев.]

Поскольку Акиба и его ученики искали наставления к медитации на уровне сод, тайном уровне толкования Торы, то эту библейскую цитату можно интерпретировать как повеление не принимать умопорождённый «образ» Бога за подлинный опыт соприкосновения с Богом. Следовательно, каббалистическая вселенная должна пониматься как своего рода карта с маршрутом мистического путешествия к Богу, — карта, условные знаки которой восходят к тексту Торы, но меняют своё значение в ходе истории, следуя переменам в коллективном сознании еврейского народа.

Каббалист раннего периода, достигший известных высот в искусстве медитации и желавший продолжить «восхождение», получал в своё распоряжение то же транспортное средство, при помощи которого совершил символическое путешествие на небеса пророк Иезекииль. Вознёсшись за облака на огненной крылатой колеснице, запряжённой божественными животными и ангельскими созданиями, Иезекииль стал прообразом древнееврейского тайновидца. Этот библейский предшественник мистиков Колесницы описал своё путешествие настолько ясно и тщательно, что всякий его последователь заранее знал, что именно ему предстоит испытать в медитации. Он знал, что сначала он пройдёт через семь состояний сознания, именуемых «гекалот», и лишь затем достигнет Престола Господня. И здесь, при условии достаточно глубокой погружённости в медитацию, его взору явится восседающий Адам Кадмон, космический человек, — архетипическое отражение самого созерцателя.

Дабы обезопасить себя от проекций собственного ума, способных отвлечь внимание и сбить с пути, мистик Колесницы использовал особые песнопения в сочетании с визуализациями. К примеру,  если путь ему преграждал демонический страж, мистик призывал на помощь образ Суда Господня, помещая его перед своим духовным взором в виде ярко светящейся красной сферы, и повторял священное имя Адонаи до тех пор, пока страж не исчезнет. В одном из трактатов рабби Акибы содержатся наставления к разнообразным медитативным приёмам, разработанным на основе библейских пассажей и оригинальных песнопений, сложенных самим Акибой. Один из таких приёмов готовил созерцателя к опыту халук — видению света, столь яркого, что его отождествили с «ризой», в которую облачился Господь, дабы Его смог узреть Моисей (как, по-видимому, и любой визионер, сравнявшийся с Моисеем в искусстве тайновидения).

В упражнении, именуемом «облечение в Имена», каббалист облачался в ризу, на которой были начертаны перестановки букв священного Тетраграмматона. Так он не только произносил имена Бога, но и представал их физическим воплощением. Имелось даже письменное руководство к этому упражнению — «Сефер ха-Мальбуш» («Книга одеяния»). Применялись в медитациях и особые жесты и позы, которыми следовало сопровождать разные стадии визионерского путешествия.  В специальных пособиях давались подробные указания к тому, когда нужно вставать, садиться или простираться ниц и как регулировать дыхание. Учеников предупреждали о необходимости внимательно следить за изменениями в дыхании, и за тем, не появилась ли у них испарина, слабость, дурнота или головокружение.