И сколь ни грустен этот исторический пример, он вселяет надежду: после двухсот лет владычества иконоборцев люди устали от скучных, невдохновляющих храмов и вернули изобразительное искусство в церкви. По сей день Восточная Церковь празднует Воскресенье Торжества Православия - день, когда Искусство вернулось. Мы можем повторить это достижение. Сакральные образы должны быть возвращены на свое место, в храмы. Все они и восхитительное Благовещение кисти ван Эйка из вашингтонского музея, и «Троица» Рублева из московского Музея древнерусского искусства - должны быть возвращены в свою естественную среду, в исконный контекст. Но не будем слишком жестоки к частным коллекционерам: на наш взгляд, можно оставить Саатчи его свиные туши в формалине.
Нам по силам возвратить произведения искусства в их контекст. Вернем мозаики из скучного неаполитанского музея обратно в Помпеи, греческую мраморную скульптуру из Британского музея обратно на Акрополь, сокровищам Месопотамии место не в Берлине, а в Ираке, а алебастровым скульптурам из дворца Хишама - не в пыльном иерусалимском музее, a in situ в Иерихоне. Давайте опустошим огромный Лувр и наполним маленькие французские города искусством. Это поможет связать порванную нить духовной традиции. Произведения искусства не могут принадлежать частному коллекционеру, они - наша связь с Божественным.
— 212 —
Реставрация возможна: за последние годы Россия восстановила сотни церквей и вернула тысячи древних икон в церкви. В Старой Ладоге храмы XII века сияют куполами на берегах реки Волхов после многих лет забвения. Со скрежетом зубовным, но русские музеи все же возвращают церковную собственность, конфискованную в 1920-е годы. Запад может пойти по тому же пути: тысячи посетителей ринутся в церкви, когда им будут возвращены созданные для них шедевры человеческого духа, неиссякаемый источник веры вновь забьет творческим вдохновением, и зима тревог и нашей сменится весной.
Палестинцы называют свою привязанность к почве, к особой и уникальной части земли, которую они выбрали для жизни и частью которой они стали, словом Сумуд. Интифада - активная форма сумуда. «Сумуд - это вид сопротивления сионистскому корчевателю», - провозгласил Эмиль Хабиби, православный палестинский писатель-коммунист. Он остался в Хайфе, гласит эпитафия на его надгробном камне. Евреи пытались вырвать с корнями его общину, но Хабиби остался на своей земле. Это и есть Сумуд.
Сумуд - это не национализм. Прогрессивные сионисты обычно представляют борьбу палестинцев как «арабский национализм, противостоящий еврейскому национализму». Вот почему они предлагают удовлетворить этот воображаемый палестинский национализм символами: флагом, гимном, государством, членством в ООН. Привязанность, прикипелость к определенному месту на земле представляется чуждой и странной мыслью евреям, а они естественно пытаются проецировать свои чувства на палестинцев и другие народы, с которыми имеют дело. Но наш мир был создан на основе идеи Сумуда, и он есть естественное состояние человека.
Успешная демократия древней Греции основывалась на Сумуде. Гражданин Афин не мог с легкостью переехать в другой город-государство, скажем, в Мегару, потому что в Мегаре он не стал бы гражданином. Он мог жить там, но его права в чужом полисе были жестоко урезаны. Коммуна, город-государство - вот правильный размер самоуправляющейся единицы лучшего будущего, идеал для человечества. К такому выводу пришел и Владимир Ленин в своей книге «Государство и революция», опираясь на работу Карла Маркса о Парижской Коммуне 1871 года. Местные, провинциальные, основанные на Сумуде города и деревни нашего будущего восстановят разрушенную ткань человеческого общества.
Сказочный остров Бали - пример победившего Сумуда. На этом острове крайне трудно, почти невозможно переехать из села в село, продать или купить участок поля. Община контролирует передвижение, решает совместно, что и как нужно сделать. Община на Бали созрела в борьбе и противостоянии раджам, феодальным правителям. Ее основа - крестьяне, которые живут в домах, построенных их предками много поколений тому назад. На Бали нет нищеты, кроме как в городах на побережье, куда стянулись искатели свободы и легкого заработка. В селах люди живут трудно, но гордо - они сажают рис и ставят пьесы по «Махабхарате».
На Бали можно увидеть и понять Сумуд со всеми его достоинствами и недостатками. Но для этого не обязательно ехать на Бали. Достаточно посмотреть на дерево, растущее у вас под окном: оно не свободно, оно вросло корнями в почву. Свободное дерево - э'1 о спиленное дерево. Его можно переместить в любое место, оно способно «скитаться в поисках счастья».
