Они не ожидали сверхъестественного вмешательства стихий, потому что, как писал Достоевский, сила мамонцев- в тайном знании о том, что Бога нет. Но материальный мир не мёртв. Всё в этом мире живо и взаимосвязано: наша история, наше настоящее и будущее, наши взгляды и наше общественное устройство, песчаные бури и ураганы, землетрясения и революции являются неотъемлемой частью тесно связанной триады Земли, Человека и Бога. Воля людей, миллиардов мужчин и женщин, противостоящих англо-американской агрессии, выражалась в огромных демонстрациях по всему миру и в величественных залах ООН, но мамонцы пренебрегли ею. И тогда воля людей была переведена на язык песчаной бури, чтобы напомнить нам, что наши желания обладают такой же силой, что и желания олимпийских богов, и что объединённая воля народа -действительно Глас Божий. Своим неуважением к воле Бога и Человека партия войны посадила семена собственной гибели, поскольку она опьянена своим могуществом.
«Сильные никогда не бывают абсолютно сильными, а слабые абсолютно слабыми. Те, кому судьба дала временное могущество, слишком сильно рассчитывают на это и терпят поражение. Мощь так же безжалостна к тому, кто обладает ею (или думает, чго обладает), как и к своим жертвам. Вторых она сокрушает, первых опьяняет», - писала Симона Вейль, французский философ и богослов, которая была свидетельницей великого опьянения силой, названного Второй мировой войной. Обратившись к истории Троянской войны, она вынесла из «Илиады» этот важнейший урок: «человечество не разделяется на завоевателей и завоёвываемых. Нельзя уйти от судьбы. Нужно научиться не восхищаться силой, не испытывать ненависти к врагам, не презирать побеждённых».
Современная святая, которая родилась в еврейской семье, стала коммунисткой, воевала в Испании, делила тяготы с рабочими завода «Рено» и, как мать Тереза, обратилась к Христу, Симона Вейль воспринимала Троянскую войну как трагедию и для греков, и для троянцев, потому что они не остановились, когда могли это сделать. В сущности, греки могли получить 90% того, что они требовали, но они предпочли пойти на риск, чтобы получить все. С другой стороны, троянцы могли добиться выполнения 90% своих пожеланий, но они тоже предпочли рискнуть всем. Обе стороны пострадали, обе потеряли своих лучших людей, а через пятьдесят лет ахейцы-победители были разгромлены вторгшимися к ним дорийцами.
В 1939 году нацисты точно так же зашли слишком далеко. Мир согласился с некоторыми из требований, потому что Прага столетиями пребывала под германским владычеством, а контроль Франции над Рурской областью не был основан ни на законе, ни на традиции. И беспрепятственного доступа к Данцигу и Кёнигсбергу немцы требовали тоже не совсем безосновательно. Гитлер мог на этом остановиться и получить желаемое. В 1938 году политика уступок была вполне разумной и правильной. Но в 1939-1940 годах германский Рейх доказал свою ненасытность. Германия успела вторгнуться во множество стран - Чехословакию, Польшу, Югославию, Грецию, Данию - прежде чем мир решился и положил конец немецкой . экспансии. Эта страшная война разорила Европу и Россию и подготовила почву для мамонского нашествия.
Сионисты зашли слишком далеко. Они могли получить свою долю благ в благодатной Палестине, нашли бы верных друзей и старательных работников в лице палестинцев, получили бы безграничные запасы дешёвой нефти Ирака и Саудовской Аравии для нефтеперегонных заводов Хайфы, их и их детей ожидала бы очень хорошая жизнь. Но они хотели получить всё и ничего не оставить побеждённым. И потому их дни сочтены.
Мамонцы повторяют ошибки Гитлера и Шарона. Во-первых, Афганистан. Никто не мог понять, почему мамонцы решили напасть на это отдалённое государство, но им сошли с рук и массовые убийства заключённых, и лишение афганцев средств к существованию, и выход из под контроля производства опиума, ранее сдерживаемого Талибаном. Теперь Ирак. Исход битвы всё ещё не ясен, и Майкл Лидин (Michael A. Ledeen) из AEI (Американского института предпринимательства), сионист и мамонец (если эти родственные идеологии можно отделить друг от друга), уже напомнил нам, что «В Ираке идёт сражение, а не война. За Багдадом последуют Тегеран, Дамаск и Эр-Рияд».[1] А потом Париж, Берлин, Москва, Пекин. Сегодня они хотят сместить Саддама Хусейна; завтра они потребуют головы Ширака, Шрёдера и Путина.
