– Предположим для начала, что доктор Ленг приобретал химикаты в наиболее удобном месте. Как вы видите, вблизи лаборатории нет ни одной аптеки, поэтому выдвинем гипотезу, согласно которой добрый доктор покупал необходимые ингредиенты где-то рядом со своим жилищем. В таком случае мы сразу исключаем две точки в Ист-Сайде. Теперь остаются лишь три интересующих нас объекта в Вест-Сайде. Но одна из аптек находится слишком далеко к югу, поэтому исключим и ее. – Пендергаст поставил красные кресты на трех точках из пяти и продолжил: – Остаются еще две. Возникает вопрос – в какой же из них?
Его вопрос в очередной раз был встречен гробовым молчанием. Пендергаст вернул осколок стекла на место и, снова обойдя вокруг стола, остановился у карты.
– Ответ будет таковым: ни в одной.
Немного выждав и не дождавшись реакции со стороны слушателей, Пендергаст приступил к пояснениям:
– Дело в том, что алюмофосфоцианат – вещество весьма опасное, и покупающий его человек может привлечь к себе внимание. Поэтому предложим иную гипотезу, суть которой состоит в том, что доктор Ленг приобретал химикаты на максимальном удалении от своих охотничьих угодий, места постоянного обитания и музея. Одним словом, в том месте, где его никто не сможет узнать. И такое место есть. Оно находится на Восточной Двенадцатой улице и называется «Аптекарь Нового Амстердама». – Он обвел фломастером одну из точек и сказал: – Вот здесь Ленг покупал химикаты.
С этими словами Пендергаст развернулся и начал расхаживать туда-сюда вдоль стены с картой.
– Нам фантастически повезло, поскольку «Аптекарь Нового Амстердама» по странному стечению обстоятельств функционирует и в наше время. Там могут быть записи и даже какие-то остаточные воспоминания, и я попросил бы вас провести расследование, – сказал он, обращаясь к О'Шонесси. – Навестите это заведение и проверьте их старые книги. В случае необходимости поищите старичков, которые провели всю жизнь в этой округе. Одним словом, действуйте так, словно ведете полицейское расследование.
– Хорошо, сэр.
После короткой паузы снова заговорил Пендергаст:
– Я убежден, что доктор Ленг не жил ни на одной из боковых улиц между Бродвеем и Риверсайд-драйв. Он обитал на самой Риверсайд-драйв.
– Откуда вам известно, что Ленг жил именно там?
– Все самые лучшие дома располагались вдоль Риверсайд-драйв. Вы еще можете их там увидеть. Некоторые из них заброшены, часть раздроблена на крошечные квартиры, но они все еще там. Во всяком случае, большинство. Неужели вы верите в то, что Ленг обитал на боковой улице, где селился средний класс? У этого человека было огромное состояние. Я много думал об этом в последнее время и решил, что он ни за что не поселился бы в доме, вид из которого могла бы блокировать будущая постройка. Он наверняка предпочитал свет, свежий воздух и прекрасный вид на реку. Вид, который никогда не будет от него отгорожен. Я в этом абсолютно уверен.
– Но почему? – не сдавался О'Шонесси.
И вдруг Нора все поняла.
– Да потому, что рассчитывал жить там долго. Очень, очень долго.
После этих слов в просторной прохладной комнате долго висело молчание. Затем по лицу Пендергаста разлилась совершенно нетипичная для него широкая улыбка.
– Браво, – сказал он, подошел к карте и провел жирную красную линию вдоль Риверсайд-драйв от Сто тридцать девятой до Сто десятой улицы. – Вот здесь мы станем искать доктора Ленга.
В комнате снова повисло долгое неловкое молчание.
– Вы, очевидно, имеете в виду дом доктора Ленга? – спросил наконец О'Шонесси.
– Нет, – решительно ответил Пендергаст. – Я имею в виду самого доктора Ленга.
Уильям Смитбек-младший мощно вздохнул и опустился на изрядно потертое деревянное кресло в кабинке таверны «Камень Бларни». Таверна располагалась напротив южного входа в Американский музей естественной истории и с незапамятных времен являлась излюбленным местом сборищ сотрудников музея. Музейщики в своей среде именовали таверну «Кости». Столь странное название таверна получила из-за мании владельца украшать костями каждое свободное место своего заведения. Музейные острословы утверждали: если полиция изымет эти украшения для исследования, половина дел, связанных с исчезновением людей в Нью-Йорке, будет тут же закрыта.
Несколько лет назад Смитбек проводил здесь долгие вечера, сочиняя с помощью забрызганного пивом портативного компьютера свои замечательные книги об убийствах в музее и побоище в подземке. Это место всегда было для него домом вне дома – убежищем, где можно было скрыться от всех земных передряг. Но в этот вечер даже «Кости» не могли привести его в хорошее расположение духа. Смитбек припомнил высказывание, которое он где-то вычитал. Речь шла о выпивке: «Жажда была настолько сильной, что покрывала весь мир тенью». Примерно так ощущал себя и Смитбек.
