– Да, благодарю вас, – сказал он с акцентом, более привычным в штате Миссури или Кентукки, чем в Нью-Йорке. – Позвольте узнать, у себя ли владелица этого дома? Я был бы весьма признателен за возможность поговорить с ней.
Он осторожно шагнул через порог, чтобы укрыться от дурной погоды, и наклонил голову, обращаясь к женщине, которая была ниже его ростом. Однако глаза его рыскали повсюду, он заглядывал в каждый уголок, изучал все пространство перед собой, осматривая каждую доступную взгляду архитектурную деталь и фиксируя ее с точностью фотографической камеры. Ленг и служанка стояли в прихожей с двумя дверями, причем внутренняя была чуть приоткрыта, благодаря чему доктор установил, что дом невелик, но хорошо обустроен и надежно защищен.
Он навалился всем телом на трость, отвернулся и зашелся хриплым, мучительным кашлем.
Горничная была прекрасно вышколена.
– К сожалению, герцогини нет дома, – сказала она, стоя прямо перед ним и не желая сдавать позиции. – Если вы соблаговолите оставить визитку…
Тут в разговор вмешалась другая женщина, появившаяся из полумрака дальней галереи. Увидев ее приближение, горничная замолчала и отступила на шаг, чем не преминул воспользоваться Ленг, закрыв за собой входную дверь и сделав еще один осторожный шаг вперед.
Он отметил, что подошедшая женщина разительно отличалась от горничной: молодая, с прямой осанкой, она обладала неброской красотой. Посмотрев прямо в глаза Ленгу, она сказала вежливо, но без излишней почтительности или робости:
– Как вы уже слышали, госпожи нет дома. Я помощница ее светлости. Могу я поинтересоваться, какова цель вашего визита?
Французский акцент придавал ее речи особую изысканность. Она закрыла внутреннюю дверь, через которую вошла, и все трое оказались в прихожей.
Ленг понял, что пройти дальше не получится. Придется говорить о деле прямо здесь.
– Простите, что побеспокоил вас накануне Рождества, – сказал он и снова кашлянул. – Позвольте представиться: Уилберфорс Хейл, доктор права. Пришел к вам по поручению клиента, живущего неподалеку.
Он достал визитку, на мгновение задержал в руке и положил на серебряный поднос, лежавший на маленьком столике специально для этой цели.
Помощница герцогини признательно кивнула, но не потрудилась назвать свое имя. Эта бестактность ничуть не обеспокоила Ленга. Он и так знал, что женщину зовут Фелин, поскольку уже выяснил многое касательно особняка и его обитателей.
– Поскольку герцогини нет дома, я постараюсь изложить свое дело по возможности кратко, – продолжил он. – Мой клиент – человек состоятельный и добропорядочный. Он понимает… как бы это сказать… что дом необходимо приспособить для проживания. Поэтому он до сих пор не жаловался на непрерывный шум, доносящийся с раннего утра до позднего вечера и связанный с приведением в порядок вашего жилища. Однако же мой клиент, помимо прочего, религиозен, он, так сказать, из числа тех, кто уважает устоявшиеся традиции. И он отметил, что работы проводятся по субботам, точно так же, как и в другие дни, включая рождественские недели. Празднование Рождества всегда было для него главной семейной традицией. Многие родственники и друзья соберутся в его доме, чтобы повеселиться и поразмышлять об истинном смысле этого праздника. Учитывая все это, а также ввиду того, что его терпение простирается так далеко, мой клиент передает через меня просьбу о прекращении всех работ с этого момента и до первого дня нового года. Кроме того, он просит в дальнейшем останавливать работы в семь вечера и не возобновлять до семи утра.
Доктор закончил и строго посмотрел на женщину.
Та ничего не ответила, и в наступившей тишине Ленг расслышал мальчишеский смех, а затем другой голос – слабый и намного более высокий, но, несомненно, принадлежавший маленькой девочке.
Больше Ленгу не нужно было знать ничего относительно обитателей дома. Женщина по-прежнему молчала, и он добавил:
– Если позволите говорить прямо, мой клиент надеялся, что в этом визите не будет необходимости. А если позволите сказать чуть больше, он ожидает, что его требования сочтут справедливыми и разумными в нынешних обстоятельствах и что ваша нанимательница удовлетворит их… В таком случае ей не придется больше слышать обо мне, и этот визит поспособствует радушному приему ее светлости в нашем блестящем обществе.
Он проявил твердость, не утратив при этом вежливости, но снова закашлялся.
Наконец женщина ответила:
– Благодарю вас за визит, мистер Хейл. Я прослежу, чтобы ее светлость получила и вашу визитку, и ваше сообщение.
– Не могу просить ни о чем большем. На этом позвольте пожелать и вам, и другим обитателям этого прекрасного дома всего наилучшего.
Ленг поклонился и приподнял цилиндр, затем повернулся и вышел. Спускаясь по ступенькам крыльца, он услышал хлопок плотно закрываемой двери.
