— После вчерашнего? У тебя и впрямь, Кеглер, не все чашки на полке? Так немцы про таких говорят.
— А при чём тут чашки? — Вместе с подступающим очередным приступом злобы на Логинова Паша ощутил признаки жизни в членах.
— Да при том. Покушение на Шаха и Нью-Йорк — это одних рук дело. Это большой план, я тебе говорю. Я уже пять интервью дал. Мои немцы шалеют, они вообще про такое не думали. Потому как тут — обобщение, исходящее из индукции, а не дедукции. Им это трудно. Но учатся. У Володи Логинова! — он явно пребывал в возбуждении.
Кеглера вдруг озарило. Что ж, выходило, что одноклассник и впрямь рассказал правду? Неужели он проспал миллениум? Чертов Масуд!
— Так это что, японцы? — жалобно спросил он, выигрывая время и нащупывая ладонью на тумбочке пульт от телевизора.
— Это не японцы, Кеглер, — серьёзно ответил голос в трубке, — этолибо Усама бен Ладен, либо Зия Хан Назари. И, поверь мне, это либо тот, либо другой нас чуть не взорвал с Масудом. В любом случае ты теперь знаменитость, Кеглер. Вот что я хотел тебе сказать.
— А я ещё плёнки в бюро не оттащил.
Паша нащупал пульт и принялся выуживать уплывшие под кровать тапки. На ожившем экране птичка самолёта отважно клевала пылающий отражённым солнцем огромный столб. Бежали люди.
— А зачем? — вдруг вырвалось у похмельного взъерошенного человека беспомощное слово. На вопрос «зачем» Логинов отвечал в течение всего предыдущего дня, проведённого в редакции «Голоса Европы», куда его направила Ута. Отвечал так часто, что, как говорится, сам понял. Но именно Кеглеру он объяснять не захотел. Чтобы не разменять на сонное, мелкое, сугубо журналистское зерно то своё понимание, которое обещает вырасти, наконец, в цельную картину будущего мира.
— А сам думай, зачем. Эта задачка теперь всем задачкам задачка. Мой друг писатель тоже спрашивает: зачем? Хоть и эксперт.
Кеглеру показалось, что голос Логинова блеснул жёстким седым волосом. Эксперт, эксперт, эксперт.
После короткого разговора с Логиновым Паша собрался «в Кеглера». В не самого далёкого, но энергичного, целеустремлённого мужчину сорока лет. Соединить его разобранные на части тело, душу и ум помогла одна подсказанная Логиновым мысль — а вдруг и впрямь он теперь тоже эксперт? Может быть, это его шанс пересесть из галёрки операторов в партер журналистов? А там и до обозревателей недалеко… Срочно в бюро ZDF, где его ждёт слава. Хорошо, не слава, не всё сразу — ждёт интерес коллег и новые предложения. Перспективы.
Когда в бюро ZDF Кеглера встретили так, как будто он не из Кабула плёнки привёз, а из Тамбова или Урюпинска, и заявили, что сейчас не до Масуда, он не стал отчаиваться, выпил пивка с уютным названием «Бочкарёв» и, глядя на этикетку, вспомнил о Балашове. Эксперт Балашов представился ему сытым господином с пивным животиком. То единственное, чего недоставало этому господину в жизни, и был Паша Кеглер. Но перед тем, как звонить упитанному эксперту Бочкарёву, Кеглер решил прибавить в эрудиции, для чего предстояло потратиться на газеты — размашистой московской прессы для первого разговора должно было ему вполне хватить. Сердце бодро качало и качало кровь. Сорок тысяч далеких игрушечных американцев обещали яркий миллениум.
