Кабус-намэ полностью

Рассказ. Во времена деда моего Шемс-ал-Меали[144] сообщили, что в Бухаре у одного купца есть гулям, цена ему — две тысячи динаров. Ахмед Са’ди[145] рассказал это пред эмиром и сказал ему: „Надо вам послать кого-нибудь, чтобы купил этого гуляма“. Эмир молвил: „Тебя надо послать“. Вот Ахмед Са’ди приехал в Бухару, повидал работорговца, сказал, чтобы привели гуляма, купил его за тысяча двести динаров и привез в Гурган. Эмир посмотрел, одобрил и сделал этого гуляма держателем полотенца. Когда он мыл руки, тот подавал ему полотенце — вытереть руки. Прошло некоторое время. Как-то раз эмир вымыл руки. Этот гулям подал ему полотенце. Эмир, вытирая руки, смотрел на гуляма. Когда руки были уже совсем сухие, он все продолжал тереть руки о полотенце и смотреть на гуляма. Верно ему приятно было смотреть на него.

Он отдал полотенце и, когда прошло некоторое время, сказал Абу-л-Аббас Ганиму: „Я освободил этого гуляма и подарил ему такую-то деревню. Напиши грамоту и посватай за него в городе дочь какого-нибудь горожанина, чтобы он обзавелся семьей. А когда лицо его обрастет бородой, пусть придет ко мне“.

Абу-л-Аббас Ганим был везир. Он сказал: „Воля господина. Но только, если господин сочтет нужным, пусть скажет слуге [своему], в чем значение этих слов“. Эмир ответил: „Сегодня случилось то-то и то-то, а очень некрасиво, чтобы падишах после семидесяти лет влюблялся. Мне после семидесяти лет нужно заниматься обереганием рабов господа всевышнего и делами войска и подданных и страны своей. Если я влюблюсь, ни от господа всевышнего не получить мне прощения, ни от людей“.

Да, юноша что ни сделает, все простится. Но только не нужно сразу обнаруживать [свои] увлечения. Как бы молод ты ни был, придерживайся мудрости и величавости и политичности чтобы государству не было вреда.

Рассказ. Слыхал я, что в Газне было десять гулямов на службе у султана Масуда, и все они были личными его одеждохранителями. Одного из этих десяти гулямов звали Нуштегин. Султан Масуд его очень любил. Прошло с того времени несколько лет, и никто не знал, кто возлюбленный, ибо если он делал подарок, то всем давал то же, что Нуштегину, чтобы никто не подумал, что он возлюбленный султана Масуда. Прошло еще пять лет после того и так никто и не узнал, ни свободный, ни раб, пока он как-то раз не сказал: „На все те икта и денежные пожалования, что мой отец дал Айазу, дайте грамоту Нуштегину“. Тогда только люди поняли, что [из всех десяти] он имел в виду только Нуштегина.

А теперь, сынок, хоть я все это тебе и сказал, но знаю, что, если случится тебе полюбить, не послушаешь ты моих советов, И скажу я по-стариковски стихи:

Хоть я и сказал так, но ты не следуй этому четверостишию моему. Старайся не влюбляться, а уж если полюбишь кого, то люби того, кто этого стоит. Незачем быть возлюбленному Птолемеем и Платоном, но нужно, чтобы было у него и немного разума. Хоть я и знаю, что не будет он Юсуфом[147] сыном Якуба, но нужно, чтобы было у него и немного изящества, чтобы заткнуть рот некоторым людям и чтобы они могли оправдать тебя. Ведь люди никогда не перестают сплетничать и выискивать друг у друга недостатки.

Так, спросили одного человека: „Есть у тебя недостатки?“ Он сказал: „Нет“. Спросили: „А есть такие, которые у тебя находят недостатки?“ Ответил: „Много!“ Сказали: „Значит, ты — человек, о котором злословят больше, чем о всех других“.

Но, когда едешь в гости, возлюбленного с собой не бери, а, если возьмешь, перед посторонними им не занимайся и сердце к нему не привязывай. Ведь его никто не может съесть. И не думай, что он всем кажется таким же, как тебе. Как сказал поэт:

Если даже тебе он кажется прекраснейшим из всех людей, может быть, другим он кажется безобразнейшим.

И не давай ему на пирушках всякий миг фруктов и не справляйся, как он себя чувствует, и не зови каждый час и не шепчи всяких пустяков на ухо, что, мол, говорю о пользе и вреде [такого-то]. Люди-то догадаются, что ты ему говоришь.