А можно описать это как вызов. И спросить претендентов на роль политического субъекта, что они собираются делать с этим вызовом? И понимают ли, что их дальнейшее распухание в отсутствие самодостраивания означает ускорение превращения? А превращение это заденет не только их самих, но и все общество. Оно и без них превращается. Но когда идет столь страшный макросо-циальный процесс, то шанс на его преодоление состоит в том, что некая элита, осознав последствия развития процесса, начинает его останавливать.
Способна ли чекистская элита останавливать такой процесс? Для этого она должна понаблюдать за собой. И поразмышлять по поводу соотношения «чика» и «цыка».
Что же касается меня, то я считал и считаю, что «не думать о черном медведе — значит думать о белом».
Не распухать от «чика» — значит самодостраиваться до «цыка». Самодостройка — это инициация. Любое восходящее преодоление заданности — это инициация.
Распухание — это контринициация. Любое нисходящее преодоление заданности — это контринициация.
Не будет инициации — будет контринициация. Не люблю пресловутое «третьего не дано», но в данном случае это именно так. Государство — форма. В чем содержание? Как мы уже говорили, в том, чтобы народ осуществлял свое историческое предназначение. Народ осуществляет его в истории.
Есть исторические моменты, когда он делает это в максимальной степени. Является ли Великая Отечественная война таким концентрированным выражением триумфа исторического предназначения народа, а значит и триумфа формы, реализовавшей это содержание? Безусловно, так. Многие под это подкапываются, но народ пока достаточно твердо на этом стоит.
К 2005 году единственным консенсусным праздником для граждан России оставался День Победы. Что нужно сделать, чтобы и его не было? Что нужно для того, чтобы Форма не просто отказалась от Содержания, а реализовала Антисодержание?
Нужно изменить собственному предназначению и запихнуть в туже форму диаметрально противоположное содержание, то есть фашизм. На пути к этому нужно осуществить «случку» мертвых смыслов. Этот самый зловещий псевдопраздничный парад «всех без исключения». А дальше — путь к Антисодержанию открыт.
Но окончательный результат соединения Формы с Антисодержанием состоит даже не в том, чтобы русские закричали «хайль Гитлер!». Крича «хайль Гитлер!», они одновременно должны выполнять план «Ост» и демонстрировать свою «сущность» в соответствии с отвратительной розенберговской трактовкой («руссиш швайн»). Метафизически это означает превращение в анти- не только исторической жизни, но и жизни вообще. Страну хотят сделать носителем антижизни. Она должна превратиться в «беременную смерть», а не просто умереть. «Беременная смерть» — это ключевой карнавальный образ, блестяще описанный филологом и философом Бахтиным в его фундаментальных исследованиях.
Стоп! Заговорив о карнавале, я исчерпал определенный канал трансформации нашего «коллективного персонажа» в «коллективный феномен». Для того, чтобы двигаться дальше, нужно завершить рассмотрение атипичных вызовов. И использовать еще один канал феноменологической редукции, который позволит нам увидеть тот же феномен чекизма хотя и под сходным, но принципиально иным углом зрения.
Ведь не случайно мы пришли к карнавалу. А там, где карнавал, там культурология. Если точнее — теория социокультурного моделирования, а также ее прикладная ипостась, называемая «теорией смысловых войн».
В. Путин руководит страной восемь лет. Все эти восемь лет общество оживленно обсуждает роль спецслужб в жизни государства. На эту тему сняты десятки, а может быть, и сотни фильмов, написаны тысячи статей.
В числе прочих высказываются на данную тему и представители спецслужб, как отставные, так и действующие. Причем достаточно активно. Печатаются мемуары. Обсуждаются животрепещущие вопросы, связанные с данным видом профессиональной деятельности.
Люди этой профессии обсуждали свои проблемы и до президентства Путина. Может быть, чуть менее активно, потому что Ельцин относился к данной теме совсем не так, как Путин. Но нельзя сказать, что это накладывало печать на уста.
В совокупности за восемь лет ельцинского правления и восемь лет президентства Путина «чекисты», наверное, высказались сотни раз. По телевидению и радио. В книгах и журнальных статьях. В газетах и просто выступая перед различными аудиториями. Они высказывались внутри страны и за рубежом. Мемуары Судоплатова, например, как мне кажется, за рубежом обсуждали с большим интересом, чем внутри страны.
