А.Хинштейн обсуждает этот феноменальный текст как симптом определенного неблагополучия. Это его право. И я уважаю его позицию. Но я считаю данный текст заслуживающим другой оценки. Это не симптом неблагополучия, а ярчайшее выражение стиля и смысла эпохи. Ее внутреннего содержания. И это касается не только ненормативной лексики.
По роду первой профессии я был в эту лексику погружен «по самые-самые». С «бичами», копающими канавы и рубящими просеки, на нормативном языке говорить невозможно. И я вовсе не собираюсь тут ханжествовать. Я просто хочу обсудить несколько уровней этой ситуации.
Уровень № 1 состоит в том, что по некоторым критериям, находящимся по ту сторону ханжеской нормативности и даже юридической тщательности, героем данной ситуации является, безусловно, Аверин (Авера), который себя так ведет. Он демонстрирует собою (подчеркну, на данном, первом по счету, уровне) некую настоящую свободу («я отсижу» — и так далее). Внутреннюю раскрепощенность по отношению к Системе. Вообще все то, что называется личностью. Он, Авера, здесь выступает как личность. Криминальная, но яркая личность. А все остальные — это ходячая немочь. Тени, движущиеся вокруг подлинного центра события.
Я убежден, что начиная с момента публикации статьи, Авера стал героем всего криминального сообщества. О нем будут слагать былины и песни соответствующего жанра. Он станет легендой, культовым персонажем.
Так все происходит на первом уровне.
Уровень № 2 также очень важен. Может быть, Авера и является просто таким вот героическим и даже супергероическим персонажем. У каждой среды свои герои. Но правомерна и другая гипотеза. Она выражена во фразе «я дал миллион двести». Тут не говорится — кому. Ясно, что не только пострадавшему лицу. Авера знает что-то такое, что позволяет ему так себя вести. И тогда возникает вопрос, что именно он знает? Как этот феноменологический сюжет накладывается на разного рода элитные ситуации, включая конфликты элитных групп? Ведь элитная группа всегда имеет корни в специфической неэлитной среде.
Нет элитных групп, неспособных оперировать в периферийных мирах. Криминальных в том числе. Там можно выяснять отношения иначе. Там можно развязывать те узлы, которые нельзя развязать, так сказать, нормативно-элитным образом. Даже если нормы подорваны — все равно руки в чем-то связаны. А тут они развязаны полностью.
Другое дело, что в нормальной ситуации господствует элитная группа и она посылает мессиджи вниз (рис. 42).
Рис. 42
В ситуации патологической инверсии процесс приобретает обратный характер (рис. 43).
А в специфических ситуациях элитной игры нередко имеет место сочетание нормального и патологического мессиджей (рис. 44).
Мы наблюдаем большую игру. Она ведется сразу на всех «полянах».
Рис. 43
Рис. 44
Когда, например, депутат Госдумы Н.Курьянович отправляет прокурору Москвы Ю.Семину официальный запрос о противоправной деятельности руководителя Службы безопасности Президента Золотова, то это не мелочь. И не страсть к антикриминальному воительству, вдруг поселившаяся в сердцах отдельных бывших членов фракции ЛДПР. Даже идиот или отморозок не начнет воевать с Золотовым иначе, как по высокой отмашке другой стороны. Никакие высокие криминальные интересы тут не могут возобладать над элитной логикой. Но они могут с нею переплестись.
И у меня сразу возникает вопрос к ситуации. Как именно «высказывание», опубликованное Хинштейном в «Московском комсомольце» 25 сентября 2007 года (согласитесь, тут факт высказывания не менее важен, чем собственно факт), соотносится с арестом Кумарина в Санкт-Петербурге, произошедшем примерно месяцем раньше? Учитывая, что страсть, которая перед этим овладела сердцами антикоррупционных депутатов, требовала именно рассмотрения некой связи между Золотовым и Кумариным.
А вскоре после того, как страсть вспыхнула, Кумарин оказался арестован. А потом мы читаем документ эпохи, в котором Авера «делает всех как лежачих». А через несколько дней после обнародования этого документа происходит арест сотрудников Госнаркоконтроля (прежде всего — генерал-лейтенанта А.Бульбова). А затем появляется статья В.Черкесова, в которой обсуждается весьма серьезное содержание, сопряженное с эксцессом вокруг Госнаркоконтроля.
