В 1998 году (Кириенко, как мы помним, заменяет Черномырдина, потом дефолт и премьерство Примакова) Устинов назначен начальником Главного управления Генеральной прокуратуры на Северном Кавказе. Его первым замом становится Ю.Бирюков. С этого времени Устинов и Бирюков, что называется, работают в прочной связке.
Северный Кавказ — это очень проблемная зона. Она и сейчас проблемная. Но в 1998 году была несравненно более проблемной. Чечня фактически находилась в полунезависимом статусе… Да и вообще… Мне кажется, что тут не нужно ничего развернуто комментировать. Укажем только, что наблюдать за законностью в такой зоне можно, только плотно взаимодействуя с так называемыми силовыми структурами. Ничего плохого в таком взаимодействии не вижу. Но указать на это обстоятельство просто обязан.
6 апреля 1999 года Устинов освобожден от должности начальника Главного управления Генеральной прокуратуры на Северном Кавказе — заместителя Генерального прокурора, сохранив сам пост заместителя Генерального прокурора.
За четыре дня до этого, 2 апреля 1999 года, Скуратов отстранен указом Ельцина от должности на время ведения следствия. История всем знакома. Одновременно с Устиновым М.Катышев освобожден от должности начальника Следственного управления, он оставлен простым замом Генерального прокурора. И.о. Генпрокурора стал Ю.Чайка.
Катышева отстранили по понятным причинам — чрезмерная лояльность к Скуратову. Устинова… может быть, причина была в том же самом. А может быть, и нет — он был все же далек от эпицентра происходящего. В любом случае, он сначала «подвис», но потом возвысился. Мы уже поняли, когда он «подвис». А вот возвысился…
В начале августа 1999 года началось восхождение В.Устинова. Он назначен исполняющим обязанности Генпрокурора РФ. А Ю.Чайку (бывшего со 2 февраля 1999 года и.о. Генпрокурора) сначала отправили на пенсию.
Отправить-то Чайку на пенсию отправили, да только вот ненадолго.
17 августа 1999 года Ю.Чайка становится министром юстиции в правительстве В.Путина.
Проходит много лет. И В.Устинова, заменившего Ю.Чайку на посту Генерального прокурора, отправляют в отставку. Это происходит 2 июня 2006 года. Вместо В.Устинова на пост Генерального прокурора назначают все того же Ю.Чайку. Уже небезынтересно! Но главное в другом. После короткой паузы, вполне сопоставимой с той, которая разделяла существование Ю.Чайки на прокурорском и «юстиционном» поприще, В.Устинов полностью воспроизводит тот же кадровый сюжет и переходит с поста Генерального прокурора на пост министра юстиции. Это происходит 23 июня 2006 года.
Я НЕ ЗНАЮ, КАЖЕТСЯ ЛИ ВАМ ЗНАЧИМОЙ СЮЖЕТНОСТЬ, В РАМКАХ КОТОРОЙ ЧАЙКА УХОДИТ ИЗ ГЕНПРОКУРАТУРЫ В МИНЮСТ, А ПОТОМ ВОЗВРАЩАЕТСЯ ОБРАТНО В ГЕНПРОКУРАТУРУ, А УСТИНОВ, УХОДЯ ИЗ ГЕНПРОКУРАТУРЫ, МЕНЯЕТ ЧАЙКУ В ТОМ ЖЕ МИНЮСТЕ.
Но я, как аналитик элиты, утверждаю, что такие передвижения на кадровой шахматной доске, конечно, могут быть случайными, но со слишком низкой вероятностью. Намного выше вероятность того, что существует две элитные группы, которые обладают примерно равными пакетами акций в предприятии под названием «власть» и при этом, мягко говоря, сложным образом сосуществуют друг с другом. Одна группа делает ставку на Чайку, другая на Устинова. При этом потенциалы двух групп настолько уравновешены, что уход ставленника первой группы с некоего поста компенсируется, согласно элитным игровым правилам, приходом ставленника второй группы на тот пост, который покинул ставленник первой группы. А ставленник первой группы получает пост, который освободил ставленник второй группы.
При этом одна группа упорно делает ставку именно на Устинова. Другая столь же упорно делает ставку именно на Чайку. А правило состоит в том, что проигравший получает утешительный приз в виде места, которое освобождает выигравший. В противном случае надо признать, что в прокурорско-минюстовском сообществе есть только два человека — Чайка и Устинов, которые могут что-либо возглавлять.
Ровно в той мере, в какой я не берусь ничего утверждать по поводу степени устойчивости региональных или иных обусловленностей, превращающих индивидуум в члена сообщества, я могу настаивать на крайнем правдоподобии гипотезы, согласно которой подобные взаимные рокировки могут говорить только о групповой обусловленности. Той или иной — но именно групповой и именно элитной.
Я не могу тут ничего доказать. Я просто верю своему чутью. И настаиваю на том, что ситуация (а) имеет доказательный характер и (б) является странной.
Под доказательным характером я имею в виду то, что назначения и снятия двух взаимно сопряженных фигур — это факты, подтвержденные документами. Это даже не официальные биографические сведения. И уж тем более не чьи-то наветы.
Под странностью я имею в виду то, с какой силой юридическо-прокурорский свет сошелся клином на двух фигурах, сменяющих друг друга.
