Однако, кроме мелких историй, есть и гораздо более крупные.
Все та же «Новая газета» — рекордсмен по фактологии в этом вопросе — публикует 6 декабря 2004 года материал Р.Шлейнова. По роду профессии я не могу абсолютизировать ничьи данные. Данные Шлейнова в том числе. Но я должен сказать, что объем данных впечатляет. И даже если все данные — это не более чем грамотная активка объемом в несколько томов, — активка качественная. А журналист прекрасно работает.
Я, между прочим, не утверждаю, что это активка. Я просто обязан ко всему, что не является фактом, относиться как к мифу. А также проводить какие-то сопоставительные рефлексии.
Рассмотрим два утверждения.
Утверждение № 1 — Ю.Щекочихин решился «засветить» опасную информацию по поводу «Трех китов». Его за это безжалостно и изуверски убили. Я, кстати, не солидаризируюсь с этим утверждением. Юридически тут пока ничего не доказано. Впрочем, если принять данное утверждение как отвечающее реальности, то понятно, почему не доказано. В любом случае, утверждение № 1 именно таково.
Утверждение № 2 — Р.Шлейнов снова «засвечивает» опасную информацию по поводу «Трех китов».
В чем несоответствие двух утверждений? В том, что Р.Шлейнов не повторяет судьбу Ю.Щекочихина. Значит «либо — либо». Либо Р. Шлейнов «засвечивает» информацию, не представляющую опасности. Либо Ю.Щекочихин пострадал не по «трехкитовой» причине.
В чем дефект моей логики?
Истерики и провокаторы начнут орать: «Ах, ему надо, чтобы пострадал Шлейнов!»
Это полная и мерзкая чушь!
Мне нравится, как простроены работы Шлейнова. Я никогда не выступал как враг журналистских независимых исследований. Вне зависимости от статуса информации Шлейнова я ею широко пользуюсь и не могу не испытывать благодарности к автору. Но я занимаюсь аналитикой элиты. А такое занятие, не отменяя человеческих чувств, не позволяет подменять этими чувствами логику.
Если принять версию с «трехкитовым» ударом по Щекочихину (а ее можно и не принимать), то по закону элитной игры отсутствие удара по Шлейнову означает, что его материалы у игроков экстремального раздражения не вызывают.
Ну, не вызывают и все! Мало ли почему не вызывают? Это же необязательно значит, что Шлейнов ангажирован. «Так легла карта». Но легла-то она так. А нас только это и интересует.
Ведь надо признать, что материалы Шлейнова — это не аналитические рефлексии, подобные тем, которые я сейчас осуществляю. Шлейнов предъявляет жгучий первичный материал. Причем именно такой, на который сейчас игроки реагируют наиболее болезненно… Номера счетов и прочие фактурные прелести… Которые меня, например, абсолютно не интересуют… Но участников игры именно это по определению задевает больше всего. Почему они не наносят удар?
Слава богу, что не наносят, и дай бог здоровья Шлейнову. Но с точки зрения науки (а теория элит — это наука) любопытствующих индивидуумов, страстно служащих делу «разгребания грязи» и затрагивающих при этом чьи-то крупные интересы, — карают.
Я Юрия Щекочихина знал с детства. И глубоко скорблю по поводу его смерти. Хотя мы и разошлись по политическим соображениям — какая к черту политика в подобного рода трагических коллизиях? Просто скорблю, и все. Но пример Щекочихина как научный пример просто доказывает, что Щекочихин играл неправильно, а Шлейнов правильно. Это не упрек и не похвала Шлейнову. Это научная констатация.
Отсюда и мое отношение к его информации. Двойственное отношение. И очень осторожное в силу вышеуказанного. И особо внимательное в силу этих же причин.
Специализация Шлейнова явно адресует нас к обмену информударами, осуществляемому в режиме элитной нетранспарентной схватки. Статья Шлейнова (одного из информоператоров этой схватки) называется ««Семейные» и «питерские» сидят на одном стуле».
«Гвоздь» материала — большие отрывки из протокола допроса свидетеля по уголовному делу о контрабанде мебели В.Буркова, проведенного Следственным комитетом при МВД России 22 ноября 2000 года.
Тут все интересно. И то, как лихо независимые журналисты оперируют следственными документами (откуда они их получили?), и то, каким именно протоколом пользовался Шлейнов.
Это — протокол допроса от 22 ноября 2000 года. Допрос начат в 13 часов 02 минуты, окончен в 14 часов 30 минут.
Но уже около 16 часов того самого дня 22 ноября в Следственный комитет при МВД прибежали прокурорские чины, которые и изъяли все документы по «Трем китам» и «Гранду». То есть, видимо, это был последний допрос по этому делу. И тем он нам очень интересен!
