Любая элитология оперирует подобной разнокачественной совокупностью — прямыми высказываниями и косвенными мифами, логикой социального и административного поведения, элитным генезисом и много еще чем.
А вот теперь о том, как она оперирует, и в чем ее отличие от самой высококачественной журналистики — статей Б.Вудворда или С.Херша, например. И Вудворд, и Херш будут добиваться того, чтобы написанное ими воспринималась как абсолютная и несомненная достоверность. «Такого-то числа произошло то-то» и так далее. Действительно, произошло.
Элитология занимает совершенно другую позицию. Она лишь говорит, что в зеркале элитной игры отражение выглядит так. Что это размытое, диффузное отражение, осложненное деформациями и частными неточностями. Но что это ВСЕ-ТАКИ ОТРАЖЕНИЕ. Причем отражение чего-то важного, выходящего за рамки отдельных конкретных событий.
Самой высококачественной журналистике, и уж тем более ее «желтому двойнику», нужно кого-то пригвоздить к позорному столбу, а кого-то воспеть. Нельзя за это осудить журналиста: это его профессия. НО ЭЛИТОЛОГ НИКОГДА ЭТОГО ДЕЛАТЬ НЕ БУДЕТ.
Он никогда не будет оперировать понятиями «крышует», «рэкетирует», «пользуется». Ему, во-первых, безразличен моральный облик всех без исключения акторов, которые он рассматривает. Ему, во-вторых, понятно, что В ЛЮБОМ СЛУЧАЕ РЕЧЬ ИДЕТ НЕ О БАНАЛЬНОСТЯХ ПОДОБНОГО ТИПА, А ОБ ИГРЕ, ПРИЧЕМ ИГРЕ СОВЕРШЕННО ДРУГИХ МАСШТАБОВ. Ему, в-третьих, понятно, что большая игра может придавать простейшим и очевиднейшим действиям совершенно иные смыслы, никак не зависящие от воли участников.
Следователь может выявлять какие-то конкретные частные аномалии и быть при этом честнее и бескорыстнее Франциска Ассизского. А задетая им аномалия может оказаться одной из фишек домино, на другом конце которого «Триада», или Медельинский картель, или что-нибудь покрупнее. И что? Следователь становится от этого менее честен? Или можно сказать, что его «разыграли втемную»? Да он конкретным своим делом занят! Он ради этого учился, шел по служебной лестнице. У него какие-то идеалы есть. А также профессиональные обязанности. Что ему эта самая элитная игра? Пусть в нее играет семейство Морганов или князь Боргезе.
Позиционирование по отношению к событиям — буде оно является фактом или мифом — никак не связано с участием кого-то в чем-то нехорошем. Пусть этим «участием в нехорошем» и занимается следователь или суд, а не элитолог. Пусть Вудворд старается из последних сил ради «Уотергейта», а Херш ради снятия американских высоких должностных лиц. Это их профессия.
Элитолог видит фигуры на шахматной доске, оценивает ходы, а не раздает оценки направо и налево. Для элитологии все названные имена, во-первых, вообще по ту сторону добра и зла. А во-вторых (как по причине названной потустороннести, так и из этических соображений), ЗАВЕДОМО НЕ ИМЕЮТ НИЧЕГО ОБЩЕГО С РАЗНОГО РОДА МУТЬЮ, ИМЕНУЕМОЙ В ПРОСТОРЕЧИИ «ПРОТИВОПРАВНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬЮ».
Фигуры в игре не могут не быть стерильными для элитолога. Иначе он не элитолог. Если элитолог рассматривает какую-то статью, в которой надрывно говорится о высокопоставленных прегрешениях, то он только констатирует, что кому-то надо сделать ход под названием «высокопоставленные прегрешения». Он не отождествляет ход с прегрешениями как таковыми. А чтобы не отождествлять, он должен просто вычесть из рассмотрения саму возможность этих прегрешений. И сказать: «Это для нас неинтересно. НЕИНТЕРЕСНО! А значит, этого нет».
В противном случае мы создадим гибрид из «желтой» журналистики, вудвордовских или хершевских прозрений, сайтов «Компромат. ру» и много чего еще. Выметать надо этот мусор «желтизны» («крышуют», «пилят», «рыльце в пушку»). Метла элитологии аккуратно убирает мусор, и возникает это самое гладкое и беспощадное игровое зеркало. Но метла не игнорирует мусор — она сметает его в тигль. А там он переплавляется, превращаясь в игровые рефлексии.
На гладком игровом зеркале отражены фигуры и композиции. Одна из них — конфигурация в составе «Патрушев-Грызлов-Нургалиев(?)» ПРОТИВ конфигурации «Устинов-Бирюков-Сечин(?)».
Эта диспозиция основана на фактах и мифах 2001–2002 годов.
У нас нет никаких оснований считать, что эта диспозиция была изменена в 2002, 2003, 2004 годах.
А в 2005 году Следственный комитет при МВД (не Госнаркоконтроль, а СК при МВД) атаковал «китайскую контрабанду». Совершенно очевидно, что СК при МВД не может атаковать контрабандные потоки без санкции (устной или письменной) министра Нургалиева. Тем более, что, как будет показано ниже, рассмотрение этих контрабандных потоков затрагивает определенных лиц в ФСБ.
Повторяю, в этот период никто не говорил о том, что за спиной этой атаки стоит Госнаркоконтроль. Разговор на эту тему начался в сентябре 2006 года в связи с отставкой ряда генералов ФСБ.
