Имеет ли место этот тандем? Насколько он прочен? И что его породило? Все эти вопросы пока что остаются открытыми. Мы фиксируем лишь то, что на исследуемый момент стало предметом обсуждения. И пытаемся как-то связать фиксируемое с крупными политическими обстоятельствами, которые только и могут быть для нас предметом настоящего интереса.
Обстоятельства же эти таковы.
«Роснефть» фактически стала правопреемником обязательств поглощенного ЮКОСа по поставкам нефти в Китай. В ходе длительного диалога вокруг объемов, цен, маршрутов этих поставок «Роснефть» оказалась своего рода лоббистом взаимовыгодных (для нее самой и для китайских контрагентов) нефтяных отношений. Такого рода отношения слишком стратегичны для того, чтобы оставаться узкоспециализированными. Это мировая практика подобных отношений, и вряд ли случай с «Роснефтью» ее нарушил.
Весной 2006 года состоялся беспрецедентный по масштабам визит В.Путина в КНР. После этого резко активизировался диалог с Пекином по нефтегазовым вопросам, включая нефтепровод «Ангарск-Дацин» и предполагаемый газопровод с Ковыктинского месторождения. По понятным причинам, одним из наиболее активных участников переговоров с российской стороны было руководство «Роснефти».
Тем самым, в силу объективных обстоятельств, с лета-осени 2006 года «Роснефть» становится ключевым оператором экономического (а значит, и экономико-политического) диалога с Китаем. Поскольку официальная информация о «Роснефти» сообщает, что председателем Совета директоров компании является крупнейший кремлевский администратор И.Сечин, то называть такую трансформацию только трансформацией «Роснефти» было бы некорректно. По решению высшего политического руководства страны и в связи с определенной геополитической динамикой Сечин, а значит, и его группа, оказываются все более прочно интегрированы в описанный нами формат геополитических и геоэкономических отношений.
Но ведь и для «группы Патрушева» (в том виде, в каком она рассмотрена) Китай является очень серьезным партнером. Откуда иначе и эта злосчастная «китайская контрабанда», и особая заинтересованность китайского посольства в судьбе не слишком крупной и негативно засвеченной операции с ширпотребом? Еще и еще раз подчеркиваю: меня в принципе не интересуют Черкесов, Устинов, Золотов или кто-то еще. Меня интересует только элитная игра. Как та, которую игроки ведут осознанно, так и та, которая ведется вне их внятной артикуляции — и на транснациональном уровне (смотри сюжет с БОНИ), и на уровне рассмотренных мною ролевых масок.
То есть мы можем установить, что и для «группы Сечина», и для «группы Патрушева» китайское направление оказывается весьма значимым. Так почему бы не предположить, что одной из причин союза этих групп стала общая «география деятельности»?
В этом нет ничего нового, ибо вообще нет ничего нового под луной. На практике подобное всегда означало координацию международных (в нашем случае китайских) межклановых связей, взаимный обмен контактами с «договороспособными» (в наше случае китайскими) элитными группами, выстраивание единых схем легального или не вполне легального бизнеса, взаимообмен опытом обхода таможенных и иных заграждений обоих государств и т. д.
Все это не криминал! Это элитные игры, которые ведутся везде и всегда! Описание таких игр (а точнее, аналитическая герменевтика существующих описаний) стерильно в плане какой бы то ни было компрометации. И не потому, что хочется кого-то выводить из-под удара. А ПОТОМУ, ЧТО ЭТО ВСЕ ВООБЩЕ О ДРУГОМ. Об определенной практике международной элитной жизни.
Это в России ее лишь начинают осваивать (а также искажать и утрировать). А мир (прежде всего, мир Запада) давно знает, что тут почем.
Что же касается интересующих нас кланов (если это кланы, а такова наша гипотеза), то не исключено, что их к альянсу подвигали и другие, в том числе психологические, причины. То, что называется «человеческим фактором». Это тоже международная норма межклановой жизни.
Например, один из трех уволенных генералов ФСБ С.Шишин в прошлом был главой УФСБ г. Сочи. А для нынешнего министра юстиции В.Устинова, родственника и главного союзника И.Сечина, «сочинские привязки», напомним, обладают, как было показано выше, какой-то значимостью. Какой именно — оценить трудно. Но вряд ли нулевой.
Рассмотрим один дополнительный сюжет, который, возможно, приблизит нас к ответу на вопрос о масштабах той клановой войны, которые уже ясно вырисовывались летом—осенью 2006 года.
