«Забавно в ней все: и содержание, и форма, и, кстати, место публикации… Когда сталкиваются силовые органы — это один из худших вариантов распада государства. Собственно, мы еще раз можем зафиксировать, что никакой государственности Путин и его окружение не сумели построить… Они (представители чекистского сообщества — С.К.)начинают биться друг с другом, как бандиты в открытом поле…
…Черкесов совершенно откровенно пишет о том, что у власти находятся корпорации… Я позволю напомнить, что корпоративистские государства — обычно фашистские государства. Корпоративистское государство было в Италии времен Муссолини. Именно Муссолини принадлежит лозунг, который стал слоганом корпоративистского государства: все внутри государства, ничего вовне государства, никто против государства. Ккорпоративистским государствам относился и Третий Рейх Адольфа Гитлера, и целый ряд военно-бюрократических режимов Латинской Америки… Пропонентом такого типа режима и выступает господин Черкесов…
…Наконец, почему высокий государственный чиновник (Черкесов — С.К.)… вынужден апеллировать к ушам президента не напрямую, а через СМИ? Может быть, хотя бы это заставит замечательное чекистское сообщество сказать себе, что СМИ нужны хотя бы для того, чтобы, когда вы, ребята, не можете до уха добраться, вам надо хоть как-то иметь возможность обращаться… На центральные каналы понятно, что господина Черкесова тоже не пускают…»
Тут собрано все сразу. «Забавно» — это оценочный способ, которым хочется подменить обсуждение. Интерпретация берется из известной аналитической парадигмы, в которой каждый, кто что-то обсуждает, это «секонд хэнд». А серьезные люди… Они… они заходят и договариваются. Забавно (использую термин госпожи Альбац), что журналистика, претендующая на «супер-флю» и интеллигентность, использует парадигму, мягко говоря, принципиально иного типа. Я не буду сейчас конкретизировать свою оценку этой парадигмы. Но, согласитесь, и впрямь забавно.
А помимо этого, госпожа Альбац хочет еще быть и философом, мыслителем, новым Уолтером Ростоу, Дэниэлом Беллом… или Ханной Арендт. И начинает «гнать пургу» про корпоративность. Но она все-таки вводит какой-то понятийный ряд. А введя его, что-то с чем-то как-то соотносит.
Вообще же Альбац — достаточно специфическая фигура. Не лишенная, кстати, внутренней целостности. Ей хочется и актуальности («входит или не входит» к руководителю в кабинет), и философичности… («корпоративистское — значит фашистское»…)
Почему корпоративистское государство — это только фашизм? Рузвельтовскую модель тоже называли корпоративистской. И мало ли еще какие модели так называли… Но ведь хочется философичности… Хорошо, что хочется… А о плохом… Давайте не будем обижать женщин…
А еще Альбац очень хочется — причем больше, чем всего остального — быть светской дамой. И говорить «забавно». Это свойство определенной тусовки. Чаще всего той, которая в семейном плане размещалась где-то внутри советской номенклатуры. Не обязательно партийной. ГРУшной, например. Я не о сомнительных формах связи говорю. Я о семейной интегрированности в элиту, сочетаемой с ненавистью к тем идеям и ценностям, которые эту элиту сделали элитой.
Внутри всего этого всегда есть место лорнету. Навели лорнет… Решили, что «забавно». А почему решили? Потому, что это освобождает от освоения. И потому, что это ужасно аристократично. «Милочка, как тебе Верлен?» — «Забавно!» — «А Гегель?» — «Тоже забавно!» И лорнет, лорнет… Элита ведь! Для нас все на свете — это выставка достижений.
Итак, реакция «ускользающе-уничижительная» («забавно»). Какие еще реакции?
