Кандауров протянул ему своё удостоверение. Тот взял в руки книжечку, посмотрел, пожал плечами.
– Вы здесь живёте?
– Здесь живёт мой отец, в 21-й квартире, – ответил мужчина. – Мы же с Грантом его навещаем.
Лоскутов оживлённо подтвердил:
– Помню я этого старика. Живёт один, ходит плохо.
– А как часто вы приходите к отцу? Есть какая-то система?
– Обычно он звонит и просит, если что-то надо. Мы приезжаем. Вот, как сегодня. Почти всегда остаёмся ночевать. Но как правило – в субботу и воскресенье… Может, зайдём в квартиру?
Мужчина выглядел встревоженным. Оно и понятно: поздно вечером, в подъезде, остановили, задают непонятно зачем вопросы… Но доверие всё же проявил. Кандауров улыбнулся, покачал головой.
– Не будем беспокоить вашего отца. У нас вопрос не сложный. Навещали ли вы отца восьмого сентября, в субботу?
Мужчина отпустил ошейник, но пёс оставался спокойным, сидел, поглядывая на всех умными глазами. Спокойный тон разговора видимо внушал ему доверие. Его хозяин потёр ладонью лоб:
– Но это было почти месяц назад…
– Это была вторая суббота сентября, – подсказал Кандауров.
И его собеседник встрепенулся:
– Да, вы знаете, помню! Был у отца, как обычно был!
– Ночевали?
– Да, уехал только в воскресенье днём.
– Вечером в субботу собаку гулять выводили?
– Как всегда!
Кандауров с Лоскутовым вновь переглянулись. Майор спросил осторожно:
– Обычно в какое время выходите? Как сегодня?
– Нет. – Мужчина чувствовал себя уже спокойно и в глазах его всё больше разгоралось любопытство. – Сегодня мы запоздали почти на час, фильм хороший был.
– Значит, если я вас правильно понял, – продолжал расспрашивать Кандауров, – выходите часов в десять?
– Да, Грант уже привык, к этому времени сам в дверь скребётся.
– Вы всегда его ожидаете?
– Всегда. – Мужчина решил закурить, достал пачку, предложил собеседникам. Майор взял, капитан отказался. Он был весь как натянутая струна, понимал, что пришла удача. Кандауров наоборот, в такой ситуации становился раскованным, улыбчивым, голос звучал задушевно и мягко. Он прикурил от протянутой зажигалки, подал взглядом знак, что слушает.
– Всегда, – повторил хозяин пса. – Он у меня недолго гуляет, минут пятнадцать. Убегает куда-то, возвращается весёлый, довольный. Я подозреваю, что в это же время где-то неподалёку выгуливают сучку! – Он засмеялся, потрепал собаку по голове. – А, дружок?
Но Кандауров не дав свернуть разговору.
– Вы уверены, что именно в ту субботу, которой мы интересуемся, вы были здесь и гуляли с псом в десять-начало одиннадцатого?
– Не сомневайтесь! – мужчина словно почувствовал серьёзность происходящего. – У меня в конце августа был отпуск, я на пару недель уезжал, к деду прибегал мой сын. А как раз во вторую неделю сентября я вернулся и в субботу – сразу сюда. Как всегда с Грантом. И гулять выходили.
– А теперь, – сказал Кандауров, – я задам вам главный вопрос. Мы ищем свидетеля по одному важному делу. Возможно, в тот вечер и в то время на этой улице кое-что произошло. И, похоже, вы единственный, кто это мог видеть. Вспомните, не привлекло ли что-нибудь вашего внимания?
– Машина и женщина. – Мужчина уверенно перевёл взгляд с одного на другого. – Они вас интересуют?
… Владелец собаки, которого звали Герасимов Олег Васильевич, на следующее утро, хотя было воскресенье, пришёл в управление. И в кабинете Кандаурова ещё раз повторил свой рассказ, старательно вспоминая подробности. В ту сентябрьскую субботу было ветрено, и он, отпустив Гранта и походив немного по тротуару, закурил и зашёл в подъезд. Но стоял у приоткрытой двери, чтобы видеть улицу. И увидел. Сначала одинокую женщину в брюках, ветровке и сумочкой на плече, а потом – машину, подъехавшую и затормозившую. Эта машина сразу не понравилась ему: словно призрак, она возникла из пустоты, ехала бесшумно и медленно. Он даже загасил сигарету и напрягся. Но человек не вышел из машины, а приоткрыл дверцу и окликнул женщину. И она не испугалась. Герасимов был убеждён, что подъехавший был ей знаком. Почему возникло такое ощущение? Бог его знает! Но… да, да – тот, из машины, окликнул её по имени. Нет, Олег Васильевич точно не расслышал, но это явно было имя – Марина, Раиса… Что-то такое с буквой «р». Ведь они стояли почти рядом с подъездом, чуть не доходя, и вокруг было тихо. Говорили, правда, тоже тихо, особенно мужчина.
