Рассказы о животных.
Куда ни глянешь, вокруг одни льды. Белые, зеленоватые, блестящие на солнце. Я стал вглядываться в узкую полоску воды, которую разрезал во льдах наш корабль.
И вдруг я увидел два чёрных глаза. Они смотрели на меня прямо с льдины, медленно проплывавшей мимо.
— Стой! Стой! Кто-то за бортом, — закричал я.
Корабль замедлил ход и остановился. Пришлось спустить шлюпку и вернуться к льдине.
Льдина была покрыта искрящимся снегом. И на снегу, как на одеяле, лежал белёк — детёныш тюленя. Тюлени оставляют своих малышей на, льду, и только утром приплывает к бельку мать, покормит молоком и опять уплывает, а он весь день лежит на льдине, весь белый, мягкий, как плюшевый. И если бы не большие чёрные глаза, я бы его не заметил. Положили белька на палубу и поплыли дальше.
Я принёс ему бутылочку молока, но белёк пить не стал, а пополз к борту. Я оттащил его обратно, и вдруг из его глаз покатилась сначала одна слеза, потом вторая, и так и посыпались градом. Белёк молча плакал. Матросы зашумели и сказали, что надо скорее опустить его на ту льдину. Пошли к капитану. Капитан поворчал-поворчал, но всё же развернул корабль. Льды ещё не сомкнулись, и по водяной дорожке мы пришли на старое место. Там белька снова положили на снежное одеяло, только на другую льдину. Он почти перестал плакать. Наш корабль поплыл дальше.
В отлив море ушло, и на берегу осталось много лужиц, маленьких и больших.
Сел я около большой лужи и стал караулить, потому что некоторые рыбки не успевают в море уплыть, притаятся на дне и ждут прилива.
В луже было темно и ничего не видно, только по камням карабкались водяные паучки.
Я уже хотел уходить, и тут воду прорезал солнечный луч. И затолкались, заплясали в этом луче не то мошки, не то пылинки. Это была стайка рыбок, только совсем маленьких — мальков.
Я разглядел у них головку и хвост. Мальки ловили водяных блох, а у некоторых и рта ещё не было, они просто так плавали. Для них эта лужа — целое море.
Сорвал я прутик и хотел прогнать мальков, и вдруг — я даже не заметил, откуда — выскочила рыбёшка, сама с мизинец, на спине и боках у неё острые колючки торчат, и ну трепать мой прутик. То с одной стороны заплывёт, колючкой его уколет, то куснёт ртом, а у самой от злости глаза горят синими огоньками. Растрепала весь прутик, стал он, как кисточка для клея, а сама спряталась под камень и оттуда смотрит, помахивает плавничками, — попробуй мальков тронь!
Мальков ловить я не стал, а то колюшка всю руку исколет, она и большой трески не боится, бросается в драку.
И совсем она не колюшка, а храбрюшка.
Я жил с рыбаками на самом берегу океана. За нашей избушкой была тайга, и когда не шумел океан, то слышно было, как дятел долбит деревья.
Однажды рыбаки сказали мне:
— Посмотри, как над водой кружат чайки, они ловят рыбу, завтра утром мы тоже начнём лов!
Утром я проснулся, когда солнце ещё не выплыло из океана, было тихо, волны зелёными упругими рядами набегали на песок и откатывались назад в океан. У самой воды по песку ходила чайка и громко ахала: «Ах, ах, ах».
Быстро перебирая розовыми лапками, чайка ходила взад и вперёд, оставляя на мокром песке крестики своих следов. Вкусную улитку выбросило прибоем на берег, но чайка с аханьем проходила мимо неё. «Ах, ах, ах,» — кричала она и бегала по берегу. А где-то дальше, за сопками, другая чайка отвечала ей: «Ах, ах, ах.»
«Что это, — думаю, — они расплакались? Детей своих что ли растеряли?»
Я долго смотрел на чайку, а потом вернулся в избушку. Рыбаки снимали сети с шестов и относили подальше от воды, под дно баркасов подложили брёвна и вкатили баркасы на берег. Я удивился:
— В такую погоду только за рыбой идти, а вы к шторму готовитесь!
— Нельзя сегодня в море выходить, — сказали мне рыбаки, — шторм будет!
— На небе ни одного облачка, и ветра нет, откуда вы про шторм узнали?
Рыбаки мне на чайку показывают, а чайка всё по песку ходит и ахает.
— Вон, посмотри, «Чайка бродит по песку, рыбаку сулит тоску!»
К обеду подул ветер, он всё усиливался. Мы сидели в избушке. За стеной ревел океан, иногда волна докатывалась до стены и сотрясала весь домик. Рыбаки громко кричали мне в ухо. Я разобрал только: — «…Мы бы сейчас в открытом море были. Спасибо чайке, — как шторм, она нас всегда предупреждает!»
В бурю волны поднимаются выше корабля.
Думаешь: вот-вот волна накроет! Нет, прошла, следующая накатывается.
И так без конца: то опустит корабль в бездну, то поднимет высоко-высоко. Вокруг одни волны и волны.
В такой шторм даже киты держатся в глубине.
И вдруг между волнами что-то белое мелькает, как зайчики, ниточкой друг за другом верхушки волн пробуравливают. Присмотришься получше, а это стайка качурок летит, только белые брюшки видно.
Не успеют качурки от волны увернуться, накроет их вода, — они с другой стороны вынырнут. Лапками от волны оттолкнутся и дальше с криком летят. И как-то за них радуешься — маленькие они, а бесстрашные.