Среди многочисленных описаний персонажей в «Кадамбари» описание девушки-чандалы сравнительно коротко, но оно наглядно воспроизводит и общие принципы подобных описаний, и их соотношение с соответствующими эпизодами в версиях «Брихаткатхи». Хотя в «Кадамбари» приведенное описание во много раз превосходит по объему и усложняет то, что сказано о девушке-горянке в «Катхасаритсагаре» и «Брихаткатхаманджари», в конечном счете оно опирается на то же смысловое ядро и, видимо, из него исходит. «Некое божество, а не смертная женщина», «удивительно красивая», «прекрасная» — говорится о Мукталате в изводах «Великого сказа», и соответственно у Баны все описание незнакомки, внезапно явившейся ко двору Шудраки, строится на ее последовательном сопоставлении с разного рода богами (Хари, Парвати, Шри, Рати, Ямуной, Дургой и др.) и утверждении ее неземной, необычайной красоты и совершенства, несмотря на низкое рождение в касте неприкасаемых (впоследствии девушка-чандала оказывается земным воплощением богини Лакшми).
Приблизительно такое же соотношение между краткими, часто сведенными к одному лишь называнию имени упоминаниями персонажей в «Катхасаритсагаре» и «Брихаткатхаманджари» и их же подробными описаниями в «Кадамбари»: царя Суманаса [КСС 22—23; БКМ 183] и Шудраки (*), аскета Маричи [КСС 53; БКМ 193] и Хариты (*), мудреца Пуластьи [КСС 53; БКМ 194] и Джабали (*), царя Джьотишпрабхи [КСС 59; БКМ 196] и Тарапиды (*), царевен Маноратхапрабхи [КСС 81; БКМ 203] и Махашветы (*), Макарандики [КСС 81; БКМ 232] и Кадамбари (*), юноши-отшельника Рашмимата [КСС 90; БКМ 206] и Пундарики (*) и т. д. К тому же в «Кадамбари» имеются достаточно пространные описания героев, которым в версиях «Великого сказа» вообще не уделено внимания: мудреца Агастьи, вблизи обители которого родился рассказчик-попугай (*), предводителя войска горцев, опустошившего лес Виндхья с его обитателями (*), посланца Кадамбари юноши-гандхарва Кеюраки (*), дравида-аскета, повстречавшегося Чандрапиде при его возвращении в Удджайини (*) и др.
Наряду с описаниями героев широко представлены в «Кадамбари» детализированные описания природы, времени суток, городов, обителей и т. п., и опять-таки показательно их сопоставление с текстом версий «Великого сказа». Рассказ попугая в «Брихаткатхаманджари» начинается с упоминания леса и дерева, где он родился: «Есть лес, зовущийся Хемавати, огромный, как сансара. В нем на дереве рохитаке, где жили тысячи попугаев, я родился» [БКМ 188—189]. Параллельное место в «Катхасаритсагаре» примечательно тем, что заключает в себе попытку (одну из немногих на протяжении всего рассказа) дать с помощью фигуры шлеши хотя бы подобие свернутого описания: «Поблизости от Гималаев, о царь, есть одинокое дерево рохини, которое полно было птиц, гнездящихся на многих распростертых до неба ветвях, подобное ведам ‹с брахманами, примыкающими к разным ветвям священной традиции›. В гнезде на этом дереве жил со своей супругой один попугай. И в силу злосчастной судьбы у них родился я» [КСС 37—38]. Однако и эта редкая попытка украсить аланкарой сухое повествование мало чем напоминает соответствующий эпизод «Кадамбари», составленный из целой серии обширных описаний.
Рассказ попугая в «Кадамбари» начинается со слов: «Есть лес, зовущийся Виндхья, который простирается от берегов Восточного до Западного океана и украшает середину земли, будто драгоценный пояс», и далее следует описание этого леса, занимающее несколько страниц (*). Затем, сменяя друг друга, идут описания расположенной в лесу Виндхья обители Агастьи и самого Агастьи (*), некогда бывшей здесь же обители Рамы Панчавати (*), озера Пампы (*) и, наконец, дерева шалмали, где живут попугаи, с той же, что и в «Катхасаритсагаре», идеей его величия, но разработанной куда более подробно:
