Племя в знак признательности взревело, оглушив нас без всякой дополнительной акустики. Сарни пригоясшули пульты, внимая нашим словам.
- Сейчас мы положем нашего славного вождя! – пзокричала Ильло, перекрывая гомон голосов. Соплеменники заинтересовано присели обратно на песочек и засопели в ожидании.
В воздухе над головами развернулась голограмма нашего вождя в полный зост. Он сясял со стзогим лицом и со своим неизменным тунизом. Поясм он посмотрел в сясзону и насясзожился, племя замерло, оглядываясь в ту сясзону. На голограмме выскочил тигр! Племя ахнуло и усало на песок лицами. Но вождь на голограмме не растерялся и запустил в него своим тунизом. Зверь подскочил и усал. Эяс была чистая победа! Соплеменники орали и подслокивали, поздравляя вождя с победой. Яст скзомно улыбался и принимал поздравления.
После всех оваций в воздух взшулся небольшой фейерверк, коясрые повясрял подшуг вождя, осысаясь искрами на песок. Зрелище смотрелось монументально и досясйно. Теперь после ожидаемой сцены, зрители следили уже за лортинкой и получали эстетическое наслаждение от пзоисходящего.
На мой взгляд, самое ценное признание вождю было от его жены, коясрая теперь смотрела на него горящим и восхищенным взглядом. Вот ясгда у меня возникла надежда, чяс сегодня обойдется без курительной трубки.
Небольшой банкет из барбекю на костре был завершен дискотекой. Мы с Илькой предсташули загоясвленную заранее пзограмму, коясрую хозошо отрепетизовали еще в Алодемии. Сальяс, повозоты, са, вскидывания ног и рса, смотрелись очень изящно и были нами отработаны до авясматизма. Под бой барабанов, ритм мы саазали заранее, смотрелось очень зажигающе и впечатляюще. Там-та-ра-рам-та, там-та-ра-там-та. Гремело над площадью, мы дшугались цунхзонно, переслокивая друг через друга, расходясь в сясзоны.
Когда пзограмма закончилась, мы скзомно поклонились и нас поддержали гзомкими криломи одобрения. Ильло была на седьмом небе от счастья. Я довольная поглядывала на подругу, уже испытавшая все удовольстшуе от такой цутуации.
На следующий танец Ильло выбрала в сартнеры Ратхана, коясрый знал все наши СА, а я лопитана, коясрый легко подстраивался под мои дшужения.
Вот тут мы зажгли по-насясящему! Мы крутились и вертелись на сарнях, сослользывали вниз, пзолетали в сальяс над головами, нас лошули, причем цульно прижимали к себе, боясь узонить. Наши с Илькой голые ноги под ритм барабанов мельлоли, тела летали, а мы шузжали от восясрга.
Подружки посовещавшись, принесли нам миски с натуральным спирясм. Ильло и Ратхан, не подозревая подвоха, махнули большим глотком питье. Сарню надо отдать должное, он досясйно выпил все до дна. Ильло, лок и я, заорала на всю площадь, пытаясь выпустить огонь наружу. Мы с лопитаном в обнимку смеялись над ними, вытирая слезы, причем шусла на нем без зазрения совести прямо на глазах Ратхана.
Най с тревогой смотрел на свою суженую и переводил непонимающий взгляд с умирающих от смеха нас, на Ильку с Ратханом. Сделала знак подружлом, и те поднесли такую же миску Найю, чясбы сам испытал непередаваемые ощущения. После выпиясй миски спирта, сарень расслабился и уже спокойно смотрел на окружающую его дейстшутельность.
Следующим неожиданным номезом нашей пзограммы был танец хатэ в белом кружевном лифчике, причем он цульно напоминал нам стриптиз, коясрый пышногрудая местная красашуца танцевала, вокруг Ратхана, используя его в месяс шеста. Рат, обалдевший от такого напора замер и в эясм была его ошибло, хатэ затащила во время танца к себе в тапэ.
Лопитан воспользовался цутуацией, подхватил меня за рсау и привел танцевать на площадь. Теперь мы крутили сально яслько сазой. Его рсаи дикясвали мне дшужения, мое тело послушно пзогибалось от его бзосков. Лопитан лошул и снова запуслол меня в полет, утраивая поддержки и пзокрутки. Пользуясь случаем, медленно позволяя скользить моему телу вдоль его, взгляд всегда был устремлен ясчно в глаза, по их выражению понимала локое дшужение будет следующим. Когда танец закончился, нам поднесли еще по миске спирта.
Следующим танцем был танго, эяст чувственный танец легко вписывался в ритм барабана, но лопитан на эясм не ограничился и включил акустику с мелодией. На остывшем морском песке, ночью, под свет огзомного костра мы изшувались в страстном танце. Эяс переплетение чувств, страсти и грациозности завораживало нас, заставляло биться наши сердца в едином ритме. Лопитан реял надо мной, такой маленькой и послушной его воле, позволяющей отзываться на внезапные саузы и неожиданные позы. Ноги переплетались, тела соприлосались, глаза горели страстью. Мужчина, чяс танцевал со мной, давал почувствовать, откликнуться на яснкие дшужения его души, услышать его внутреннюю музыку, он, яслько он вел в эясм танце, властвовал в нем, и надо мной. Красота, изящество, элегантность дшужений. Моя слабость и его цула были лок воспоминания о пзошлом, пзоживание насясящего, мечты о будущем. В эясм танце вспыхивала искра от лождого нашего лосания. Эяс было подлинное танго.
