Графиня молча открыла стеклянную дверь, и в комнату вошли обе девушки.
Асунсьон, не в силах скрыть овладевшего ею волнения, хотела уйти.
– Вы уходите, потому что я пришел? – сухо сказал лорд Грей. – Скоро я покину Кадис и Испанию, чтобы никогда больше не ступать по этой неблагодарной земле. Разочарование гонит меня прочь отсюда, но я знаю, сердце мое нигде не найдет покоя.
– Асунсьон не может дольше слушать вас, – сказала Инес. – Ей пора домой.
– Я не заслужил даже двух минут внимания? – с горечью проговорил лорд. – Неужто я не достоин милости услышать хоть одно слово в ответ?.. Что ж, я не жалуюсь.
– Теперь я верю, что он уедет, – сказала Амаранта.
– Прощайте, сеньора! – воскликнул лорд Грей с глубоким волнением, то ли притворным, то ли искренним. – Прощайте, Арасели. Инес, друзья мои, постарайтесь забыть несчастного Грея. И вы, Асунсьон, – я, верно, оскорбил вас, вы с таким гневом смотрите на меня, – прощайте.
Бедная Асунсьон залилась слезами.
– Я хотел просить у вас последней милости – свидания, чтобы сказать прости той, которую я так любил. Но я больше не надеюсь на эту милость. Я безумец. Вы возненавидели меня, я прочел ненависть в ваших прекрасных глазах, и вы правы… Несчастный, я мечтал о недостижимом! В своем безумии я надеялся вырвать из вашего чистого сердца его врожденное благочестие. Я домогался невозможного – вступил в борьбу с Богом, единственным возлюбленным, который достоин безмерного величия вашего сердца… Прощайте. Вернитесь к вашим святым помыслам, к небесным высотам, с которых презренный человек пытался низвести вас. Ступайте в монастырь, ступайте… Бог да простит мне мои дерзкие мысли… Пусть все останется как было. Ангелам – небо, человеческим слабостям и порокам – земля… Прежде – любовь, безумие, страстный порыв; теперь – уважение, почтительность. Вы, как и прежде, царите в моем сердце, ныне я воздвиг вам алтарь. Вы – святая. Прощайте, прощайте.
Лорд Грей пылко сжал руки девушки и бросился прочь из комнаты. Мы поверили, что сердце его разрывается на части, и пожалели его.
Вскоре затем Асунсьон ушла в сопровождении своего наставника; вернувшись в материнский дом, святая заняла свое прежнее место на алтаре.
Судя о лорде Грее по приведенной выше сцене, мои читатели, пожалуй, и в самом деле вообразят, что, потерпев поражение в ту памятную ночь, хитрый соблазнитель отказался от своей цели. Какое заблуждение! Читайте дальше, и вы увидите, что сцена прощания, этот превосходный стратегический маневр против очарованной им девочки, была лишь подготовкой к замыслу – мы можем назвать его катастрофой, – осуществленному той же ночью и послужившему развязкой к поведанному мной приключению.
Я расскажу все от слова до слова. Когда на следующий день к вечеру я не спеша вошел в дом моих приятельниц, навстречу ко мне выбежали взволнованные донья Флора, Амаранта и Инес.
– Ты уже знаешь о случившемся? – начала донья Флора. – Бессовестный лорд Грей похитил нашу святую. Вчера ночью Асунсьон исчезла из дому.
– Он увез ее насильно, – добавила Инес, – дон Пако оказался привязанным к перилам лестницы. Я уверена, она сопротивлялась… Ее крик разбудил донью Марию, но, когда все выбежали на лестницу, беглецов уже и след простыл. Сегодня утром донья Мария вынудила Пресентасьон во всем признаться.
– Не говорите мне, будто она сопротивлялась, – возразила донья Флора. – Лорд Грей очаровательный человек и умеет кружить головы… К чему лицемерить? Девушка ушла с ним по доброй воле.
– Донья Мария, наверное, в восторге от поведения своих дочерей… – сказала со смехом Амаранта. – Небось вспомнит свой любимый припев: «Я воспитываю моих дочерей, как воспитывали меня».
– Итак, лорд Грей уехал вместе с ней? – спросил я.
– Он готовится к отъезду.
– Здесь только что был капитан корабля, от него мы узнали, что милорд зафрахтовал английский бриг «Девкалион» и завтра отплывает.
– Попытаемся же помешать их бегству, пока не поздно, – сказала Инес с тревогой.
– Это уже дело доньи Марии.
– Но необходимо сообщить ей, что «Девкалион» отходит этой ночью и что судно зафрахтовано лордом Греем.
– Да, надо сообщить, – с жаром подхватила Инес. – Я сама пойду к ней.
– Пусть лучше пойдет Габриэль.
– Что ж, хотя донья Мария выгнала меня вчера из дому, я готов оказать ей эту услугу.
– Так не теряй времени… Я умираю от беспокойства, – сказала Инес.
– Поспеши же, наша бедная девочка сходит с ума от нетерпения.
– Иду. По совести говоря, я не собирался еще раз переступать порог этого дома… Так вы говорите, «Девкалион»? Английский бриг?.. Не думаю, что беглецов можно настичь.
Я направился к дому де Румблар и, едва войдя, увидел, что там царит полное смятение. Дон Диего и дон Пако недвижно сидели в коридоре один против другого, как воплощение скорби. Багровые синяки на руках старого учителя свидетельствовали о том, что он стал жертвой насилия. Время от времени бедный старик сотрясал воздух глубоким и мощным вздохом, который способен был угнать в открытое море целый линейный корабль. При моем появлении оба поднялись, и наставник сказал:
