Его беспощадно колотили, пинали, щипали, дергали и, воздавая шутовские почести, волоком тащили к воротам; наконец, сжалившись, его взвалили на плечи и торжественно понесли в город. Одни трубили в рог, другие били в сковороды и горшки, звенели бубенцами и колокольчиками; при пламени факелов и неумолчном трезвоне процессия напоминала шабаш ведьм или фантастическое видение тех времен, когда верили в волшебников. Достигнув городской стены, толпа прекратила издевательства и с подлинным триумфом пронесла героя мимо балаганов. На опустевшем берегу одиноко поблескивал меч, выпавший из рук дона Педро. Когда-то, как я уже упоминал, он принадлежал Франсиско Писарро. Печальный конец испанского величия!
Лорд Грей, я и двое случайных секундантов остались на месте.
– Снова шуточное представление? – спросил Фигероа, один из секундантов.
– Давайте скорее, – нетерпеливо сказал лорд Грей, – мне пора готовиться в путь.
– Объяснитесь, – предложил другой секундант, – и конец вражде.
– Я жду объяснений от Арасели, – сказал англичанин.
– Слово за лордом Греем, это ему следует оправдаться в своем поведении.
– Защищайтесь! – крикнул он в ярости. – Прощаясь с Кадисом, я убиваю своего друга.
– Защищайтесь, – повторил я, обнажая шпагу.
Приготовления длились недолго, клинки скрестились, прорезав темноту ночи.
– Стой! – крикнул Фигероа. – Мы не одни… Сюда кто-то приближается.
– Какая-то темная фигура… Проклятое любопытство!
– А что, если это сам Вильявисенсио? Прослышав о задуманной шутке, он спешит помешать представлению, а наткнется на настоящую дуэль.
– Похоже, что это женщина.
– Нет, скорее всего мужчина. Остановился… следит за нами.
– Продолжаем.
Клинки снова скрестились. При втором ударе я почувствовал, что рука моя окрепла. Лорд Грей владел шпагой в совершенстве, но был необычайно взволнован; я меж тем сохранял спокойствие. Минута – и моя рука сделала молниеносный выпад; лязгнула сталь о сталь, и лорд Грей с криком упал наземь.
– Умираю, – прошептал он, прижав руку к груди. – Арасели… славный ученик… не посрамил учителя.
Отбросив прочь шпагу, я кинулся вперед, чтобы оказать помощь раненому, но Фигероа в смятении остановил меня:
– Все кончено… Беги, Арасели, не мешкай. Губернатор… Посольство… Уэлсли.
Понимая опасность моего положения, я повернул к городской стене. Потрясенный, я быстро шагал к воротам, как вдруг передо мной выросла человеческая фигура, решительно направлявшаяся к месту катастрофы.
«Губернатор Вильявисенсио!» – подумал я про себя, не успев как следует разглядеть непрошеного свидетеля дуэли.
Но, подойдя ближе и узнав незнакомца, я с удивлением воскликнул:
– Сеньора донья Мария!.. Вы здесь в столь поздний час?
– Упал, – сказала она, не сводя глаз с того места, где лежал лорд Грей. – Маркиза была права, такому человеку, как дон Педро, не по плечу такой подвиг. Вы…
– Сеньора, – резко прервал я донью Марию, – не вздумайте хвалить меня… Это не подвиг… Я хочу забыть его, забыть, что моя рука…
– Вы покарали презренного человека, восторжествовал высокий принцип чести.
– Я сомневаюсь, сеньора. Мой подвиг жжет огнем мое сердце.
– Я хочу видеть его, – сухо проговорила донья Мария.
– Кого?
– Лорда Грея.
– А я не хочу, нет! – с ужасом сказал я, желая поскорее покинуть место дуэли.
Донья Мария подошла ближе и внимательно оглядела несчастного раненого.
– Надо перевязать рану, – сказал кто-то из хлопотавших вокруг него людей.
Донья Мария бросила им свой платок, потом, сняв с головы черную шаль, разорвала ее на куски и кинула на песок.
Открыв глаза, лорд Грей прошептал еле слышно:
– Донья Мария! Зачем ты приняла облик моего друга? Если твоя дочь пойдет в монастырь, я снова выкраду ее.
Графиня де Румблар поспешно повернула назад, к воротам.
Движимый чувством сострадания, я подошел к лорду Грею. Вид его сильного тела, распростертого на земле, и смертельно побледневшего лица причинил мне мучительную боль. Узнав меня, раненый приподнялся и, вытянув вперед руку, произнес слова, навсегда запечатлевшиеся в моей памяти. Загадочные слова!
Я быстро пошел прочь. В воротах Кадеты графиня де Румблар окликнула меня.
– Вам надо скрыться, рассчитывайте на мою помощь, – сказала она. – Вильявисенсио хочет арестовать вас, но я не допущу, чтобы такой благородный человек попал в лапы судей. Проводите меня домой.
Я предложил сеньоре руку, и мы медленно двинулись вперед. Я молчал.
– Кабальеро, – сказала она. – О, с какой радостью я называю вас этим именем! Как редко в наш развращенный век по праву звучит это прекрасное, благородное слово.
Я не отвечал. По дороге моя спутница два или три раза принималась расточать мне похвалы. Я стал испытывать отвращение к своему нелепому рыцарству. Кровь лорда Грея стремительным потоком лилась перед моими глазами.
– С сегодняшнего дня, отважный юноша, вы заслужили мое самое высокое уважение, и я намерена доказать вам это.
Я снова ничего не ответил.
