Повесть о том, как два студента на практике в деревне от скуки поспорили, кто «охмурит» первым местную симпатичную девушку-доярку, и что из этого вышло. В 1978 г. по мотивам повести был снят художественный фильм «Прошлогодняя кадриль» (Беларусьфильм)
На практику мы ехали втроем: Жанна, Юрка и я, — и нельзя сказать, чтобы мне очень нравилась компания. Юрка — еще куда ни шло: ну, пижон, ну, болтун, а в общем не злой и не глупый парень. Но вот Жанна… Не знаю, была ли она в самом деле старше меня — держалась она, во всяком случае, так, словно по жизненному опыту годилась мне в матери. И это бы тоже ладно! Хуже было, что я ей нравился и вроде бы именно потому, что между нами была пропасть. Так она и держалась со мной — будто мы стоим по двум сторонам пропасти, и там, где я, — солнце, радость, теплынь, а там, где она, — вечный сумрак. И возвратить ее на эту сторону могу лишь я. Если полюблю. Но я не люблю, и оттого так обреченно скорбен ее взгляд. К тому же, она норовила еще и опекать меня, а это было уже сверх всякой переносимости. В группе, когда я краснел и избегал ее, зубоскалили надо мной. Некоторые удивлялись: «Чего ты шарахаешься? Девка — люкс. Если бы у тебя кто другой был…» Думаю, ей даже не пришлось просить, чтобы нас послали в одно место. Все и так знали и подыгрывали ей, гадая, сокрушит она мою независимость или нет.
Лукавый наш староста, зачитывая направления, даже приостановился, назвав нашу троицу, и покосился на меня — и тотчас все закрутили головами, заулыбались, словно отправляли нас не на практику, а прямиком в загс.
И вот теперь нам предстояло втроем постигать производство на сельской торфяной электростанции…
Войдя в купе и похлопав по обитым дерматином полкам, Юрка, конечно, сказал:
— Это не Рио-де-Жанейро, но жить можно.
На что Жанна иронически заметила:
— Если не ошибаюсь, цитата все из тех же «Стульев» и «Теленка»! Везет человеку: прочел за всю жизнь одну книгу, щеголяет цитатами из нее — и слывет остроумным юношей!
С многозначительным видом Юрка поправил:
— «Двенадцать стульев» и «Золотой теленок» — это уже не одна, а две книги.
Они хохотали, довольные собою, а я с неожиданной злостью представил, что будет дальше.
Сейчас Жанна скажет:
— Нет, мальчики, но как я зла! Послать нас на практику в такую дыру! Лилька Козлова — в Ригу, Изька и Вовочка — на Урал…
— Внимание! — перебьет ее Юрка, вперившись взглядом в женский силуэт у окна.
— Знойная женщина, мечта поэта!
А Жанна, окинув «знойную женщину» бесцеремонным взглядом, «развенчает» ее:
— Химическая завивка и атласный халат! Вы заметили, мальчики, что…
Я не успел еще закончить этот воображаемый разговор, как Юрка выглянул из купе и сказал:
— Знойная женщина!
Жанна потянулась из-за его плеча, скользнула насмешливым взглядом по «знойной женщине», но ничего не сказала.
— А жрать, однако ж, хочется! — заметил вдруг Юрка, отвлекаясь от созерцания.
— Не надо мне устриц, морских пауков и прочих чуд, но вот ветчины, поросенка, ломоть осетра, запеканную колбасу с луком, стерляжьей ухи с налимами…
— О-о, да это уже не «Двенадцать стульев»! — …грибков, шанежек…
Кондуктор выдал белье, и последовала серия команд: «Мальчики, может, вы покурите? Я бы не прочь переодеться», «Ленечка, если тебе не трудно, сними мой чемодан», «Ты — чудо, а теперь поставь обратно», «Подожди, подожди, еще матрасы», «Да, если тебе не трудно, вот это выбрось, а я пока застелю постели».
И — цепкая забота:
— Ты можешь не пить, но есть надо.
— Опять курить? Это обязательно?
Я залез к себе на полку почитать, но, словно им для веселья не хватало третьего, они, усевшись так, чтобы видеть меня, принялись невинно «прохаживаться» на мой счет:
— Ленька, а как насчет «дурачка»?
— Не такой он дурачок, чтобы играть в «дурачка»!
— Ленька у нас интеллектуал: без книги — ни шагу… Что, ты думаешь, у него в чемодане? Носки? Рубашки? Галстуки? М-ме!..
— Академическое собрание сочинений Толстого!
— Точно.
— Дай спокойно мальчику почитать!
— А он нас не слышит. Когда он читает, мир для него не существует.
Очень кстати принесли чай. После чая я вышел в коридор и уже начинал приходить в себя, когда рядом раздалось лирическое:
— А, вот ты где…
Чуточку позже бы ей подойти: я бы уже снова обрел терпение…
— Не помешаю, Ленчик?
— А что делать? Нужно привыкать, — брякнул я.
Ни слова, ни движения… Я покосился. Жанна была вся в красных пятнах. От люкс-девки не осталось и следа — рядом была просто несчастная некрасивая девчонка. Мне стало так не по себе, что я готов был даже жениться на ней, только бы загладить сказанную пакость. Черт с ней, с любовью. Не самое же это важное, в конце концов. В конце концов, те, что женятся в канун окончания института, в пятидесяти процентах довольствуются гораздо меньшим, чем любовь.
Но ведь Жанна не способна остаться вот такой, без выкрутасов… Поэтому я только пробормотал:
— Голова зверски болит.
Жанна ничего не ответила. Молча ушла в купе. Лежала, закрыв глаза. Юрка с любопытством поглядывал то на нее, то на меня.
Однако через час все вернулось на круги своя. Она поднялась, молча принесла стакан воды, достала таблетку, протянула мне. Я попробовал отказаться, она продолжала держать передо мной таблетку и воду, глядя с молчаливым упорством и страданием. Фу, черт! Проглотив таблетку и воду, я уставился в окно.
