Когда мы прибыли, мена была в разгаре. Цветные шелка порхали, словно невиданные птицы. Запах пряностей стоял такой, что свербило в носу. Аной и старшие мои братья торговали золотом. Там же приметила я и главу рода торговцев, Зонталу, с сыновьями – толстый, мягкий, он был уже стар, а сыновей у него было трое.
Когда торг закончился, отец подозвал Зонталу, его среднего сына Савка и главного купца – высокого, сильного человека в пышной шелковой одежде. Го переводил.
– Успешно ли торговали? – начал отец, и купец закивал в знак того, что он всем доволен. – Сколько дней хотите стоять здесь?
– Не более трех, – ответил за него Го. – Они хотят сыграть свадьбу и отправиться.
– Свадьба три дня идти будет, давайте сегодня и начинать, – сказал отец. Зонтала широко раскрыл свои маленькие глазки.
– Царь, сегодня нельзя. Торги еще не закончились, невеста не готова, мы не готовы, – заговорил он вполголоса. Го хотел переводить, но Зонтала замахал на него руками.
– Брак непростой, это большая честь для нашего люда, ты знаешь, Зонтала, – сказал отец. – Если б мои сыновья не были женаты, я и сам был бы рад такому родству. Я все приготовил. Сейчас подгонят быков и привезут три меры хмельного молока. Мяса и хмеля хватит, остальное твое, Зонтала.
– У меня готово все, царь, но боюсь, как бы сыну боком не вышла такая свадьба: среди торга, наспех. Не то дело, в котором спешат, царь. – Глаза у Зонталы были как у собаки, готовой тяпнуть исподтишка.
– Или невест ему три привезли и он будет выбирать? – спросил отец, и брови его сдвинулись. – А что на торгу, о том ты заранее знал, Зонтала. Доверься теперь духам: они говорят мне, что медлить нельзя.
– Мне же советуют не торопиться, царь, – тихо, пряча злобу в сапог, отвечал Зонтала.
– Наши духи хотят разного, – только и сказал отец, после чего кивнул Го. – Переведи, друг: все готово к свадьбе. Сегодня начнем, раз рано кончили дела, а с утра продолжим торг. Пусть купец отдает слугам приказ готовить свои столы. Наши уже готовы.
Го перевел. Купец с удивлением вскинул брови, стал выплевывать быстрые слова.
– Господин не понимает спешки, – был ответ. – Он говорит, что у них не готовы кушанья. Господин говорит, что караван простоит здесь столько, сколько надо, чтобы хорошо и спокойно прошла свадьба.
– Невеста провела уже ночь в невестином доме, – сказал отец. – Уже голова ее обрита и собран наряд. Уже нашего она люда. Этого довольно, чтобы играть свадьбу. Переведи, друг: царь сам хочет устроить пир, никто не будет в обиде. Идите, гости, готовьте, что надо: на закате приступим.
Го перевел, и купец стал кричать на него, но отец не ждал, пока обернутся в наши слова купца, сделал нам знак, и мы вышли.
На площади все кипело, но не торговые шли дела: расстилали войлоки, ставили посуду и резали хлебы, трещали костры, уже троих быков свежевали, одного варили, а пятый лежал и ревел. Отец и правда все приготовил, будто собственного сына женил: так много еды привез, так бегали люди, все собирая. Быстро сделали изгородь, врыли коновязь и обсыпали верхушку мукой. В клетке уже сидели две горлицы, две собаки были привязаны к кусту и скулили, поджав хвосты. В землю чуть позади разложенных войлоков втыкались шесты, меж ними натягивали веревки, чтоб подвесить сосуд из коровьего вымени с хмельным молоком. Множество подушек кидали для гостей. Не хватало только их самих, невесты да жениха.
Потом пришли люди Зонталы, а после и желтые слуги стали приносить еду и питье, но больше мешаться, потому что друг друга не понимали. Мы с братьями стояли в стороне и говорили с Го о свадьбах, как у нас играют, как – у желтых. Но все сейчас было иначе – не так и не эдак.
– Будем мешать обычаи, как ваше хмельное молоко с наши рисовым хмелем, – улыбнулся Го.
К закату все было готово. Гости собрались и расселись: желтые со стороны невесты, мы – со стороны жениха. Зонтала и отец сели рядом, на место родителей жениха, главный купец и Го – на место родителей невесты.
Наконец подъехал сам Савк, сын Зонталы, на саврасом жеребце. Он был в высокой белой шапке, щеголевато украшенной красным околотком, с головой хищной птицы сверху, со зверьками рода и доли по бокам. Шуба на нем была богатая и изысканная: с двумя хвостами, как у конников, была она из тонкой кожи черного жеребенка и сидела на нем плотно, мех лоснился, смазанный жиром, ворот обшит был белыми лапками горностая, полы и рукава – с золочеными узорами: волками и птичьими головами грифонов. Сапоги он подвязал над коленями светлыми перевязками. С чернеными бровями, с чернеными кудрями из-под белой шапки вокруг бритого, белого лица, с лихими усами, с красным, ярким горитом на поясе в черной своей тонкой шубке – как дух молодого леса красив был Савк, средний сын Зонталы.
