Он промолчал вновь. Шэрра знала, что он может ответить, знала, что правда её испугает и разрушит изнутри, поэтому больше добиваться ответа не стала. Она просто молчала и смотрела в далёкую пустоту, чувствуя, как одолевал её сон. Роларэн был сумасшедшим, он был безумцем, с чудачествами которого она никогда не смогла бы справиться, и...
Нет, нет, она совершенно его не любила! Не думала даже. Она не могла его любить, потому что его уже любила та Шэрра из прошлого, место которой она занимала.
- А что, - спросила Шэрра, - если это не я пытаюсь занять её место, а она заняла моё. Может быть, это она - воровка, а я родилась чуть позже, потому и не смогла получить то, что должна была?
- Тебе легче так полагать?
- Нет.
- А мне - да, - ответил он безо всякой злобы в голосе, запечатлевая, будто бы клеймо, поцелуй на её виске. И он тоже ни минуты не любил её, хотя любил в далёком прошлом ту Шэрру, что лежала в могиле. Только она не ревновала. Она тоже не была в него влюблена - ни на минуту. Она даже симпатии к нему не испытывала.
Она только знала, что вернёт своё, рано или поздно. Уже постепенно, потихоньку возвращала.
...Когда Громадина Тони пришёл обратно - чтобы посмотреть на её могилу, - Шэрра неподвижно лежала на плаще. Роларэн обнимал её одной рукой за талию - и явно спал, забыв и о еде, и о том, что должен был бы позаботиться о том, чтобы похоронить её достойно. Неужели он позволял себе даже над мёртвым телом надругаться?
Тони застыл вдалеке, чувствуя, как возмущение смешалось в нём со стыдом. Да, она была мёртвой, да, всё это так неправильно - но, тем не менее, он не мог избавиться от ощущения, что подглядывает за супругами, смотреть на которых не имеет совершенно никакого морального права. Ему хотелось отвернуться и дождаться того мига, когда наконец-то обернётся Роларэн. Может быть, тогда будет чуточку легче смотреть на то, как он отправит тело Шэрры в последний путь...
А потом Тони заметил, что её грудь всё ещё вздымалась. И она смотрела широко распахнутыми глазами куда-то в небеса, но всё же не неподвижно - а один раз даже немного сдвинулась, только не дальше, а ближе к Роларэну.
- Создатель, - прошептал он ошеломлённо, поминая неизвестное божество. - Неужели эльфа на самом деле невозможно убить?
- Не в человеческом мире, - Шэрра привстала на локтях. Держалась она теперь уже лучше, чем прежде - сила вернулась, и даже шрама не было на руке. Роларэн сказал, что Каене не следует знать о том, что она способна выдержать. А она полагала, что, возможно, были и другие причины.
Например, что-то вроде того, что мать его дочери не должна иметь на себе ни единого клейма. Это звучало абсурдно, конечно, но Шэрра в последнее время относительно Рэна была готова поверить во всё, что угодно, потому что большинство сумасшествий тот час же становились редкостной гнилизны правдой. Она уже и не сопротивлялась тому, что таилось глубоко в нём, там, куда не добраться ни единому живому человеку. Или эльфу.
Просто бесполезно.
Порой Шэрра диву давалась, как его сумела полюбить Каена, этого мужчину, полностью сконцентрировавшегося на любви к мёртвому уже существу. Но она никак не могла добиться даже ответа о том, как именно умерла его дочь. Она порой даже думала, что на самом деле всё значительно хуже, чем она может себе представить.
О, нет, впрочем. Самый странный, противоестественный, отвратительный вариант его любви она уже давно возродила в своих мыслях. Она уже представила себе то, что, пожалуй, не имела права никакого представлять, давно уже сопоставила с фактами, а потом заставила себя отпихнуть в сторону эту самую фантазию, как что-то глупое.
Рэн не мог. И мир этот не имел никакого права востребовать от неё родить что-то подобное. Может быть, Шэрра и оказалась в этой головоломке по собственной воле, но в ней ещё остались капли здравого смысла. Она ведь совершенно его не любила, правда? Не настолько, по крайней мере, чтобы...
Нет. Она возвращала своё. И чем бы это своё не оказалось под конец, она, так или иначе, всё равно его вернёт. Даже если ради этого придётся однажды перевернуть мир с ног на голову.
И вот это-то как раз Шэрра осознавала куда более ясно, чем имела на самом деле на это право.
- Ты должны была умереть от этого яда, - покачал головой Тони, отступая от неё на шаг, когда Шэрра заставила себя встать на ноги. Роларэн пробормотал что-то сквозь тяжёлое, густое сновидение, и она посмотрела на кулон, всё ещё не спрятанный за воротник рубашки, не прикрытый ни тканью, ни иллюзией.