- Рэн, - Шэрра потянула его за руку. - Тебе не стоит об этом думать. Ты Вечный. У тебя ещё могут быть дети.
- Для моих детей только одно Златое Дерево взросло в лесу, - прошептал он как-то ошеломлённо. - А им этого не надо. Они рождают одного, другого, десятерых. Моя дочь не спаслась, как бы я её ни любил. А он свою забивает насмерть.
- Да ведь жива она, Рэн. Пойдём...
Он наконец-то поддался, но всё ещё не отводил взгляда от мужика. Тот поднял голову, пьяно рассмеялся, глядя на эльфов, и побрёл куда-то прочь. Роларэн ничего ему не сказал, лишь молча сжал руки в кулаки, будто бы мысленно проклинал, но не мог решиться повторить это же вслух.
...В постоялом дворе их повстречали радостно. Мило улыбалась женщина, согласилась предоставить свободные комнаты.
- Вам две? - спросила она, ласково глядя на Шэрру - эльфийка-девушка оказалась для неё дивом большим, чем эльф-мужчина. Всё-таки, стройные и хрупкие остроухие в женском обличии людям казались привлекательнее. Или, может быть, она подумала, что девушка всё же будет добрее, мягче, не станет ругать или предъявлять претензии.
- Одну, - покачал головой Роларэн, не дав той вставить и слова.
Хозяйка отвела взгляд. Покраснела - она была пухлая бледная женщина, поэтому румянец особенно ярко проявлялся на лице.
- Простите, - возразила она, - но одну у нас положено только для супругов или родни. У нас, людей, законы, может, и строже, чем у эльфов...
- Это моя жена, - ответил Роларэн. - Но у эльфов вместо венчальных колец или браслетов используется волшебный знак.
Он одёрнул воротник собственного плаща, за ним - рубахи, обнажая след на коже, и Шэрре хотелось бы поверить в то, что прежде он был таким же. Может быть, Рэн скрывал его за иллюзией, потому она и не заметила? Мало ли... Но сейчас её имя, клеймившее его жизнью с другой женщиной, красовалось на плече чернее, чем обычно.
Шэрра могла показать и свой знак. Не венчальный, а со Златой Охоты - она не была уверена, впрочем, и в происхождении руны, красовавшейся на плече Роларэна. Но это оказалось лишним - узрев среди раскрытого цветка шрамов магический след, хозяйка только кивнула.
- Ужин, если можно, принесёте в комнату, - Роларэн взял из её руки ключ с деревянным номерком - свидетельством того, какое помещение принадлежит им, - сколько?
- Если господа эльфы согласятся отдать не деньгами... - она запнулась и отвела взгляд. - Я была бы очень благодарна.
- Кто? - Роларэн смотрел на неё безо всякого заговора во взгляде, спокойно и прямо, и дожидался такого же откровенного ответа.
- Да племянница моя... Посмотрите?
Он долго молчал, словно пытался принять решение, а после провёл пальцами по воздуху, вырисовывая странную руну, и на стойку к женщине упал тонкий золотистый лист.
- В чай добавьте, - ответил он. - И этого хватит.
- Господин эльф...
- Этого хватит, - сухо ответил он. Во взгляде женщины пылала ещё одна просьба, но озвучить её она так и не осмелилась, явно боялась, пыталась скрыться за собственным страхом от той боли, что одолевала при каждой мысли о бедном ребёнке.
- Господин эльф, - начала она вновь. - Лекари уж тоже давали... Это точно поможет?
- Такого вам лекари дать не могли, - покачал головой Роларэн. - Это точно поможет, - он коснулся листа, и тот зазолотился у него под пальцами. - Можете дать прямо так. Ужин - в комнату.
Он зашагал вверх по лестнице, не оборачиваясь. Шэрра последовала за ним, тоже не удостоив хозяйку сочувственного взгляда - почему-то сочувствовать у неё совершенно не получалось. Ведь, в конце концов, каждый в своих бедах виноват сам, кто больше, кто меньше, и Шэрре не хотелось задумываться, где ж согрешила эта самая племянница, чтобы лежать с неведомой болезнью. Но в Роларэне не было жалости к чужой дочери, не было желания ей помочь, пусть он и сказал правду - листья Златого Дерева, его собственного, судя по всему, целебны, особенно если дерево всё ещё живое.
Он не проронил больше ни единого слова. Вошёл в комнату первым, отшвырнул в сторону плащ. Тут было тепло - Шэрра невольно последовала его примеру, отводя отчего-то взгляд.
Мужчина избавился и от сапогов и растянулся на широкой кровати - уж точно на семейную пару.
- Почему не в разных комнатах? - спросила она. - Я б не убежала, ты должен был давно уже это понять. Не понимал бы - не дожил бы до сегодняшнего дня ни за что. Вечные умеют видеть правду.
- Вечные умеют видеть правду, - завороженно прошептал мужчина. - Как же мудро это звучит...
Шэрра присела рядом. Вот-вот должны были принести ужин, и она почему-то опасалась того, как посмотрят на них люди. Хотя для эльфа - особенно бессмертного, - это не должно иметь никакого значения. А в человеческом мире все эльфы бессмертны, даже самые ничтожные.
...Что им даст свобода? Шэрре было страшно об этом даже подумать. Ей хотелось задать Роларэну множество вопросов - а она даже боялась коснуться его сейчас. Ей казалось, что эта проклятая руна так и будет змеиться на его плече, темнеть, если она не отступит.
- Ты так мечтаешь о детях...