На следующий танец меня никто не приглашает, зато у Варисы есть кавалер. Стоять у всех на виду в одиночестве нет никакого желания, поэтому решаю посетить дамскую комнату, а потом пойти куда-нибудь ещё. Мне и до этого не особенно хотелось танцевать, а сейчас это внутренне сопротивление ещё сильнее. Мне нужна пауза, чтобы привести свои чувства в порядок.
В дамской комнате ополаскиваю лицо ледяной водой, и это немного помогает прийти в себя. Возвращаться в бальный зал не хочется. В фуршетный тоже, потому что по ощущениям сейчас кусок в горло не полезет. Остаётся лишь один вариант — гостиная.
Переступив порог, вижу, что пустует один-единственный диван — тот, что я видела в своём видении. А я ведь твёрдо решила не допустить этой ситуации. Даже танец — это уже слишком. А уж насколько неловко будет общаться с принцем под множеством взглядов — даже представлять не хочется.
В этот момент открывается дверь в сад и в комнату входят две девушки, подсказывая мне, что есть вариант и помимо злосчастного дивана. В саду нет ни танцев, ни принцев. Самое то, чтобы собраться с мыслями и приструнить чувства.
Сад действительно оказывается лабиринтом, изобилующим множеством поворотов и внезапно открывающимися площадками с фонтанами и уединёнными беседками. А ещё здесь много статуй, на первый взгляд, совершенно обычных мужчин и женщин. Одетых мужчин и женщин. К моему удивлению, их тела и лица несовершенны и не всегда красивы в общепринятом смысле. Даже телосложение разнится.
Побродив по лабиринту, замечаю, что узкие тропинки всегда заканчиваются тупиком с беседкой или скамейкой, а вот широкие в какой-то момент пересекаются с другими такими же. С подобными ориентирами мне будет сложно заблудиться. Чем дальше, тем больше мне нравится этот парк.
Услышав впереди звонкий женский смех, сворачиваю на первую попавшуюся узкую тропинку. Она приводит меня к мраморной увитой плющом беседке, перед которой стоит статуя кошки на постаменте и клумба с белоснежными розами. Решаю немного переждать здесь, чтобы не столкнуться с другими гостями. О том, что будет, если они соберутся заглянуть сюда сами, предпочитаю не думать. Буду справляться с проблемами по мере их поступления.
Смех затихает, и я уже собираюсь покинуть своё убежище. Как вдруг моё уединение нарушается. Принцем.
Увидев меня, он обаятельно улыбается:
— Прошу простить! Не знал, что эта беседка уже занята. Не ожидал, что в моём любимом месте кто-то будет.
— Простите, — подхватываюсь с места. — Я сейчас уйду.
— Не нужно, — качает головой Шарден. — Мы можем посидеть здесь вместе. Вам тоже захотелось отдохнуть от суеты?
— Да, — опускаю взгляд я.
После его слов уже как-то неловко настаивать на том, чтобы уйти. Не могу же я ему сказать, что мы не можем посидеть здесь вместе и что, вообще-то, я прячусь от него. Обидно выйдет. Не хочу, чтобы он знал. Да и, откровенно говоря, мне нравится общество принца. Нравится его бархатистый, словно обволакивающий, голос. И посторонних нет, а значит, можно не опасаться сплетен… Ловлю себя на том, что пытаюсь оправдать желание остаться. Но ведь действительно, получится невежливо, если я сейчас уйду, поэтому опускаюсь на лавку обратно.
Принц садится напротив и, мягко улыбаясь, спрашивает:
— Как вам приём?
Говорить правду о том, что мне бы хотелось поскорее вернуться домой, явно не стоит, поэтому вежливо улыбаюсь:
— Закуски очень вкусные, а музыка приятная.
— Я видел, барон заказал у вас торты и пирожные. Похоже, ваши десерты входят в моду.
— Спасибо.
— Это не комплимент. Они очень вкусные, поэтому ничего удивительного в происходящем нет.
— Всё равно спасибо. Мне приятно это слышать.
— Обычно дамам нравятся танцы и светские приёмы, — замечает Шарден.
Пожимаю плечами:
— Поверю вам на слово.
Он улыбается:
— Моя сестра всегда начинала говорить о следующем приёме, едва заканчивался предыдущий. Планировала наряды, донимала расспросами. Да и моя мать посещает такие званые вечера с удовольствием.
— А вы?
— А я рад, что у меня есть старший брат и именно он унаследует трон. Благодаря этому я могу ходить на подобные мероприятия лишь для галочки. Да и вообще, тихие городки мне нравятся больше шумной столицы.
— Тогда вам, полагаю, было тяжело расти в замке? Ведь там наверняка всегда полно людей.
— Людей полно, но и замок огромный. В нём множество укромных уголков, куда редко кто-то заглядывает. А ещё есть чудесный сад. Да и слуги хорошо вышколены, они стараются казаться незаметными.
— Звучит почему-то одиноко.
Шарден улыбается:
— Это не так. Быть в одиночестве — не то же самое, что быть одиноким. У нас в семье очень тёплые отношения. Я всегда мог прийти к матери или отцу, чтобы поговорить или просто посидеть рядом. А вот заводить дружеские отношения мне действительно всегда было сложно.
— Почему?
— У нашего рода давящая аура. Легко выносить её могут лишь те, кто связан с нами кровью.
Едва не ляпаю, что я ничего такого не испытываю, но вовремя прикусываю язык. Вместо этого спрашиваю:
— Получается, Петерсон связан с вами кровью?
