Едва она пригубила чашку с горячим напитком, как дверь распахнулась, впустив струю холодного воздуха. В зал торопливо вошел молодой человек в кожаной куртке. Нелли с удивлением смотрела на вошедшего.
Поверить невозможно! Это был Валентино Бриаторе.
Первой мыслью, которая мелькнула у нее в голове, было, что он шел за ней следом. Она сама не знала, возмущаться ей этим или гордиться.
– Откуда ты тут взялся? – не сдержалась она. – Подумать только! Ты, кажется, меня преследуешь?
Валентино высоко вскинул брови.
– С чего ты это взяла! – резко бросил он.
– Не случайно же ты сейчас появился! В этом кафе.
– Конечно не случайно, – ответил он спокойно. На губах у него показалась насмешливая улыбка.
Нелли встала.
– Ну знаешь ли! – начала она возмущенно.
– Чао, Валентино! – раздался громкий голос баристы.
– Чао, папа! – сказал Валентино и, не обращая внимания на Нелли, направился к стойке, чтобы поздороваться с баристой.
Нелли глядела на это, не веря своим глазам. «Чао, папа»? Наконец она сообразила, и щеки ее залились румянцем.
– О! – воскликнула она. – Господи, надо же!
– Ecco![104] И кто же кого тут преследует? – спросил Валентино, садясь к Нелли за столик. Он принес бутылку граппы и с легким звоном поставил на стол два бокала. – Это за счет заведения. Поклон тебе от баристы!
– Так, значит, это кафе принадлежит твоему отцу? – Нелли повернулась к человеку за стойкой и с улыбкой помахала в знак благодарности рукой.
– Все верно. – Валентино удобно прислонился к спинке стула. – Так что видишь – никаких причин подозревать, что тебя преследуют. Но как ты вообще сюда забрела? Уж не наводила ли ты справки обо мне и не решила ли меня тут выследить? – сказал он с ухмылкой. – Ведь «Settimo Cielo» расположено далеко не в центре туристических маршрутов.
– Ну знаешь ли, я же не придерживаюсь исключительно туристических маршрутов, – ответила Нелли.
– Ах да, я и забыл – ты ведь ходишь по следам своей бабушки.
– Ну да. – Нелли откашлялась.
Странно, что он это запомнил. Она задумчиво посмотрела на Валентино. В первое мгновение она даже подумала, не рассказать ли ему про надпись в книге. Но это было сложно сделать, не поведав всю историю целиком, включая кольцо, выгравированную на нем надпись, свою боязнь полетов, профессора, «Бурю», возможность аварии. Нет уж, спасибо! Это как ящик Пандоры, и Нелли не собиралась его открывать. Она покачала головой.
– Если честно, то я сегодня ходила в Академию.
– Без меня? – Карие глаза смотрели на нее с укором.
– Да, без тебя. И не смотри на меня так!
– Но до Академии же отсюда вон как далеко.
Нелли смущенно кивнула:
– По дороге домой я каким-то образом заблудилась. Моя карта города – это не карта, а сущая катастрофа. Маленькие улочки на ней вообще не найти.
– Вот видишь! Тебе нужен чичисбей.
– Чичи… Кто нужен?
– Чичисбей. Так раньше назывался целомудренный спутник венецианских дам, который следил, чтобы к даме никто не приставал и она целой и невредимой могла вернуться в свое палаццо.
– Как интересно! – засмеялась Нелли. – Полагаю, у тебя уже есть кто-то на примете для этой роли.
– А как же! – Он поднял бокал и кивнул ей. – За лучшего чичисбея из всех, какие есть в Венеции. И за то, чтобы ты в конце концов нашла здесь то, что ищешь.
Они чокнулись.
Крепкая граппа непривычно обожгла горло, по телу разлилось тепло. А что, кстати, она ищет в Венеции? Старую историю или новую историю? Или, может быть, и то и другое? Нелли и сама в этом немного запуталась.
– Скажи-ка, пожалуйста, почему это кафе назвали «Settimo Cielo»? Откуда это название?
Валентино снова налил в бокалы граппы.
– Разве ты не догадываешься? – Он обвел рукой стены с картинками. – В честь всех этих воздушных шаров, поднимающихся в небо.
– На картинки я, конечно, обратила внимание. И на фотографии. Но какое отношение это имеет к кафе?
Валентино повертел в руках ножку бокала.
– Кафе раньше принадлежало моему дедушке Джакомо Бриаторе. А у него были две великие страсти – его жена Эмилия и воздухоплавание.
И пока Нелли блестящими глазами оглядывала картины, Валентино рассказал ей о своем дедушке, который владел старым монгольфьером, холил и лелеял его, как любимое дитя.
Еще в молодости Джакомо Бриаторе полюбил воздухоплавание, и каждый год во время Венецианского кинофестиваля его полосатый, красно-сине-золотой воздушный шар выставлялся напоказ и пользовался большим успехом. На длинном тросе он взмывал над Лидо, и в его корзине звезды кино поднимались на седьмое небо и фотографировались во время полета. Воздушный шар – монгольфьер служил в пятидесятые годы знаменитым аттракционом. А сам Джакомо был молодец хоть куда, и своей Эмилии с черными как смоль волосами он, как гласит молва, сделал предложение, вознесшись с нею на небеса.
– Как романтично! – прервала Нелли его рассказ. – Надо же было такое придумать!
Валентино улыбнулся:
