– Ну, скажем, когда ты в следующий раз захочешь меня кому-то представить, то изволь уж придумать что-нибудь получше, чем называть меня тем человеком, который помог тебе вернуть пропавшую сумочку.
– И что же будет лучше?
Он широко улыбнулся.
– Ну, хотя бы так: это Валентино Бриаторе, реставратор старинных картин, который так целуется, что невозможно перед ним устоять, – предложил он, дурачась.
Коробочка аспирина просвистела по воздуху и довольно крепко угодила ему в лоб. Он пригнулся и закрылся руками:
– Эй… эй!
– Ой, знаешь, с тобой невозможно серьезно говорить, Валентино Бриаторе! – воскликнула Нелли.
– Знаю, – ответил он, смеясь. – Я до того хорош, что просто не верится, что такие бывают.
Вскоре они уже шли, взявшись за руки, через площадь Санто-Стефано. И когда Валентино провожал Нелли вечером домой, обоим было ясно, что она не позовет его с собою наверх на чашечку кофе или бокал вина.
У Нелли голова разламывалась от боли.
Дни все быстрее мелькали один за другим. Первая неделя в Венеции показалась Нелли бесконечно долгой. Каждый день приносил с собой столько нового и волнующего, и каждый час был до краев заполнен впечатлениями и приключениями. Вторую неделю Нелли начала с приятным ощущением, что впереди у нее целая вечность. Заблудившись, она открыла для себя кафе «Settimo Cielo», а потом целовалась с Валентино. Вторая неделя ознаменовалась также нечаянной встречей с Даниэлем Бошаном на Пьяцетте, и это стало главным событием, той вехой, за которой обозначился новый поворот.
По иронии судьбы забыть Бошана, прогнать грустные мысли и наслаждаться отдыхом ей посоветовал не кто иной, как сам профессор, и в этом ей виделась игра высших сил, которые забавляются, придумывая для нее все новые неожиданности. Возможно, ни о чем не ведающий профессор Бошан, глядя на то, как вел себя в ресторане Валентино, заподозрил, что это и был тот самый человек, из-за которого Нелли так страдала. Прощаясь с профессором, ей, правда, в какой-то момент показалось, что в его глазах за запотевшими стеклами вдруг что-то такое блеснуло, и на секунду она даже засомневалась, уж не догадался ли он обо всем, но как тактичный человек не стал докапываться до правды, а только намекнул, чтобы она его забыла? Этого ей уже никогда не узнать, но тем не менее она решила последовать его совету.
После встречи с Бошаном, которая завершилась курьезной сценой на площади Санто-Стефано и повлекла за собой столько волнений и переживаний (за что пришлось поплатиться жуткой головной болью – весь следующий день Нелли пролежала в спальне за задернутыми занавесками), что-то вдруг переменилось. Нелли почувствовала в душе какую-то необыкновенную легкость. Она решила меньше копаться в своих мыслях, а просто наслаждаться красотой вокруг. Даже начавшееся на следующий день наводнение, acqua alta[119], ничего не изменило в ее настроении.
На одной из улочек, ведущих к площади Сан-Марко, Нелли с удивлением замерла на краю глубокой лужи, через которую невозможно было перейти. Она попробовала выйти на площадь по другой улице, но та тоже скоро привела к такой же луже. Нелли только посмеялась и купила себе зонтик и пару резиновых сапог. Затем она смело пошагала через лужу и вышла на протянутые во все стороны деревянные мостки, которые, как по волшебству, выросли на площади. В то время как венецианцы, равнодушные к открывшемуся зрелищу, деловито шли мимо, она остановилась на мостках и как завороженная разглядывала превратившуюся в блестящее озеро площадь Сан-Марко, на которой из воды торчали спинки пластиковых стульев, как выброшенные морем остатки кораблекрушения.
– Andiamo, signorina! – раздался рядом сварливый голос, оторвав ее от красивого зрелища, которое представляла собой площадь, и кто-то нетерпеливо отпихнул ее в сторону. – Идите, синьорина, не стойте на дороге и не мешайте проходу!
– Эй! Нельзя ли поосторожней! – вскрикнула Нелли, покачнувшись. Она едва устояла в своих больших сапогах и уже видела себя барахтающейся в водах лагуны. – Синьор Поцци! – воскликнула она тут же удивленно.
Это действительно был тот самый ворчливый старичок, который в первый день ее пребывания в Венеции показывал ей квартиру. И вот новая встреча – толкнул ее и, как всегда, не счел нужным извиниться, только нетерпеливо постучал палкой по мосткам.
– А, синьорина Делакур! – воскликнул он. – Как я сразу не догадался, что это вы тут встали посередь дороги, не давая людям пройти! – Затем снизошел до того, чтобы спросить: – Tutta bene?[120]
– Да, – ответила Нелли. – Все хорошо. За исключением того, что меня только что чуть не столкнули в воду.
Она весело улыбнулась, решив, что никому не позволит испортить себе настроение.
– Что это вы, синьор Поцци, так спешите? – спросила она и, не удержавшись, добавила: – Вы же все равно всегда опаздываете.
– Я занятой человек, синьорина. У меня дела. Я тут
