Хорошо ли спаивать собственную девушку? Он не знал. Но вот что Гарри точно знал, так это то, что им обоим необходимо выговориться. Они слишком ушли в себя за эти месяцы и теперь, он надеялся, что хоть выпивка развяжет им языки. По хорошему он сам должен был организовать что-то такое, но… увы, каждый крепок задним умом.
— Давай, давай за друзей, — предложила Гермиона, улыбнувшись уже немного пьяной улыбкой.
— За друзей, — и снова они щелкнули стаканами и в этот раз сам Гарри выпил до дна, — бармен, еще один, — подозвал он его, подставив стакан.
— У вас кто-то умер, ребята? — вдруг спросил бармен, довольно здоровый мужчина, с небольшим брюшком и рыжей бородой.
— Эм… с чего вы взяли, сэр? — спросила Гермиона, которой даже такое малое количество виски хватило, чтобы немного окосеть.
— Обычно так глушат виски те, кто кого-то потерял, — пожав плечами, пояснил бармен.
— Ну… несколько друзей погибли недавно, вот и… — обтекаемо ответил Гарри и заметил понимающую улыбку у здоровяка.
— Вы, главное, не увлекайтесь сильно. Вся жизнь впереди. Я потерял друга во время «Бури в пустыне», так что… — пожал он плечами и отошел, оставив их переваривать это откровение.
— Третий тост. За тех, кто погиб, — предложила Гермиона и они, не чокаясь, оба выпили до дна.
— А теперь скажи… почему ты захотела выпить? — в лоб спросил Гарри, сам далеко уж не трезвый, пьяную в зюзю Гермиону, которая блаженно улыбаясь, смотрела на Поттера.
— Да просто так, — пожала она плечами, и попыталась опереть голову о руку, которая то и дело соскальзывала с барной стойки.
— Ты просто так ничего не делаешь, — заметил Гарри, а Гермиона, так и умудрившись опереть голову о подставленную руку, уставилась на Поттера, — Что-то случилось? Ты же знаешь… я…
— А я просто рада, что жива! — вдруг заявила она, выпрямившись, — что выбралась из того кошмара! Куча людей погибла, но мы то живем! — сказала она, а Гарри наложил на их часть стойки глушащие чары, — и я этому рада, Гарри! Я рада, что жива! А ты, ты рад, что жив? Что погибли Фред, Лаванда, Ремус с Тонкс, но ты жив? — вдруг пьяно спросила она, а Гарри… теперь-то ему все было понятно. Чувство вины перед погибшими… Вот что мучило Гермиону. И… это же мучило Гарри. Они мертвы. Их нет. А он жив и впервые за всю свою жизнь воистину счастлив.
— Я тоже рад, что остался в живых, — сказал он, сжав ее руку и подсев поближе, чем сразу же воспользовалась Гермиона, прижавшись к нему. Пьяная подруга вывалила на него ее переживания и сейчас Гарри как никогда остро осознал, насколько ей тяжело. Он и раньше об этом думал, но обустройство на новом месте, решение проблем с гоблинами и куча других текущих вопросов не давал заниматься глубоким самоанализом.
— Это хорошо, — наконец-то подала голос Миона, — значит я… не такая п-плохая, как я думала, — сказав это, она потерлась о плечо Гарри, — и это хорошо, что я здесь, с тобой. Готовлюсь к поступлению. Гарри? Ты же меня не оставишь? А то... у меня только ты остался, — пьяная, окосевшая от выпитого Гермиона, уставилась в глаза Гарри, требуя ответа на свой вопрос.
— А… твои родители? — спросил Гарри, сам с трудом держа себя руках, вот только… взгляд подруги переменился. Вместо вопроса, ее лицо выражало теперь лишь бравирующее безразличие.
— А нет у меня родителей! Нету у них больше дочери! — вдруг заявила она, а Гарри от таких новостей тут же протрезвел.
— Стоп… как… почему? — пытался сформулировать вопрос Поттер, — Миона, что случилось? — резко повернув ее к себе лицом, спросил он и увидел, как подруга с трудом сдерживает слезы, а ее губы начали дрожать, — Миона?
— Гарриииии, — на ее щеках появились первые слезы, — они… сказали… что я больше им не дооочь, — с рыданием и слезами говорила она, а Гарри… Гарри поджал губы и прижал рыдающую Гермиону к своей груди.
— Все, пошли домой. С тебя хватит, — сказав это, он заплатил охреневшему от увиденной сцены бармену и, заведя Гермиону в закуток, активировал портал до их квартиры. Затем, сев на кресло и усадив ее на колени, спросил.
— Что случилось? Расскажи мне, Миона. Я выслушаю, — говорил он, чувствуя, как ткань его майки на плече становиться мокрой от ее слез и крепче прижимая к себе Миону.
— Я… я… была… в Австралии, — она говорила, размазывая пьяные слезы о его плечо, — я… их нашла. Расколдовала. А они… — Миона замолчала, вновь прижавшись к нему.
— Когда ты была там? — спросил Гарри, набравшись смелости и начав целовать ее щеки.
— Ноч-ью, во время, смены… вчера, — раздался глухой голос со стороны его плеча.
— Портал? — спросил Гарри, поцеловав ее в лоб и волосы, — я же просил, чтобы ты взяла меня с собой!
— Они не хотят меня видеть. Не хотят, понимаешь! — Гермиона не слышала упрека. Она плакала, прижимаясь к нему ища поддержки. И Гарри, сам слабо понимая, что он делает, прижался к ее губам. Не сразу, далеко не сразу, но она ему ответила. Постепенно они оба втягивались с процесс, делясь нерастраченными эмоциями, пока Гарри не взял Гермиону на руки и не отнес в спальню.
***