– В смысле – без денег? Пятьдесят штук налом и столько же на карте – это мало? На то, чтобы снять номер в отеле вполне хватало. На несколько дней, пока не нашел бы себе квартиру.
– А разве их было не пять? – удивленно вскидываю брови.
– С чего такие выводы? Конвертик был не так уж тонок.
Черт, а вот теперь, кажется, я спалился.
– Мне так показалось. Ты же вроде так сказал, – начинаю сочинять чушь, но по пристальному взгляду карих глаз понимаю, не верит.
– Не было такого. Ты что-то знаешь? Ты разговаривал с ним?
– Это преступление? – хватит оправдываться.
– Если только ты не поверил Дане, то нет.
– А почему я должен верить тебе, а не ему?
– Что он тебе рассказал? Что я сволочь, выгнал несчастного ребенка без гроша в кармане из родительской квартиры?
– Из своей, вообще-то.
– А еще что?
– Да какая разница?
– Нет, нет, ты расскажи, мне же интересно.
– Может, лучше ты свою версию расскажешь, а я сравню.
– Я тебе все рассказал.
– Что за доля? И почему у тебя были другие любовники, которых он уводил?
– Доля от продажи материной квартиры. А любовники, – что значит другие?
– Кроме Даньки?
Бедный хищник аж воздухом подавился, закашлялся и глазищи на меня выпучил.
– Он тебе так сказал? Или ты сам додумал? – прокашлявшись, прохрипел Лев.
– Он, – ой, что-то мне все это уже не нравится.
– Охренеть, извини за мой французский. Интересно, что он еще наплел?
– Что ты жестокий, относился к нему холодно, бил. Я только не понял, нафига ты его при таком раскладе сюда притащил, бросил бы там, в его родном городе?
– В каком родном? Он здесь родился и вырос. Мы вообще за пределы города и не выезжали ни разу, Даньку только раз в Турцию отдохнуть отправлял.
– То есть, остальное правда? – хоть бы повозмущался для проформы.
– Ну, жестокий – возможно. Мне рано пришлось повзрослеть, да и Даня никогда не давал расслабиться. С ним я поступил жестоко, выгнав на улицу, но у меня не было выбора. Хотя и бухал три дня после того, убеждая себя не сорваться и не вернуть его, потому что тогда все стало бы еще хуже. Бить не бил, но подзатыльники отвешивал. Хотя вру, классе в третьем выдрал ремнем не щадя. Но он тогда четверть завалил, в школу не ходил, да еще и травку курить вздумал.
– В третьем классе? Я чего-то не понимаю?
– Ему было семь, когда мать умерла, его воспитанием занимался я.
– Ты с ним с семи лет живешь?
– Вообще-то с его рождения. Тим, ты думаешь, он мне кто?
– Любовник? – тяну неуверенно. Я уже ни в чем не уверен, совсем. Может, он ему сын?
– Хм… – Лев так задумчиво проводит пальцами по подбородку. – Я правильно понимаю, вы с ним не пару раз в кафе пересеклись?
– Не обязательно. Может ему просто выговориться захотелось?
– Он у тебя живет? Это он тебя ко мне подослал?
– Вообще-то, это ты ко мне подослался. Сам.
– Первое ты не отрицаешь. Значит, у тебя. Есть ли хоть малый шанс, что если ты услышишь мою версию, ты в нее поверишь?
– Откуда мне знать? Попробуй, расскажи.
– Данила мой брат. По матери, но это не важно. Ему было семь, когда мамы не стало. Мне тогда было двадцать четыре или двадцать пять, не помню уже. Он остался со мной, я не позволил его в детдом забрать.
– А отец?
– Я не знаю, кто его отец. Да и никто не знает. Мама тогда пила сильно, после похорон отца, вот и нагуляла где-то. Я сам мелкий еще был, не знаю толком ничего. Мне надо было Яшке на еду зарабатывать, а не за блудной матерью следить. В общем, мы остались вдвоем. Я его воспитывал как мог, содержал, старался дать ему образование и вообще все, чего не смог Яшке дать. Как ты уже понял, из города мы не уезжали и не приезжали. Так тут и кантовались в квартире мамы, пока ему восемнадцать не стукнуло. Он вступил в наследство, четырехкомнатную продали, деньги поделили пополам. Я на свою часть купил себе ту двушку, где ты был. Думал, пока Данька учится, пусть со мной поживет, но учебу он бросил, работу не искал. Сидел у меня на шее, еще и любовников у меня уводил.
– Значит, такие любовники были, что уводились, – бурчу себе под нос.
– Значит. Но и ты, смотрю, не стал исключением.
– Технически, это ты меня у него уводишь.
– Даже так? – вздергивает бровь, и снова чуть улыбается.
Вроде не злится на меня. А вот я вообще в шоке. Хочется верить Левику, но… Даня, такое нежное брошенное создание. Неужели так можно сыграть?
– Тимур, ты мне веришь?
– Не знаю. Где гарантия, что ты не врешь? Отследил, что Кроля у меня живет, соблазнил дурачка, придумал байку. Может, вы вообще в сговоре?
– Нет гарантий. Но то, что он мой брат, я доказать могу. Фамилия и отчество у нас одно.
– Может ты с братом спал? Откуда мне знать?
– Ну, я может и странный, но не извращенец, – усмехается, гад. – Хочешь, можем поехать к тебе, поговорить втроем?
– Вот этого точно не хочу. У меня и так мозг сейчас взорвется.
– Тим, дай мне хотя бы шанс. Не суди по Данькиным словам, не суди по моим. Суди по тому, что ты видишь во мне. Тебе же было хорошо.
– Было, – охрененно было. Еще раз хочу.
– Вот. Не отталкивай только потому, что тебе что-то там наговорили.
– И тебя не напрягает то, что я живу с твоим братом?
