Эта история, начавшаяся в больнице скорой помощи и закончившаяся счастливым союзом двух влюблённых сердец, включает в себя различные повороты судьбы этих героев. Безграничная доверчивость и предательство, милосердие и феминизм, школьная дружба и мир бизнеса, переплетаются в этой истории с необычными приключениями самих влюблённых. А ещё здесь немало рассуждений о том, что же такое феминизм и как с ним бороться. Автор убеждён в том, что воспитывать надо прежде всего мужчин, вырабатывая в них правильное отношение к женщинам.
На этом моём дежурстве на «Скорой помощи» всё, с самого начала, было не так. Почти на уровне подкорки я чувствовал: вот-вот должно что-то случиться. И это что-то не могло быть чем-то хорошим. И то, что пока это не происходило, а всё шло как обычно, ещё больше напрягало меня. Это предчувствие не просто тяготило меня, оно сидело во мне как заноза, не давая ни на чем сосредоточиться. Я все пытался что-то предугадать, но, зная о своих никудышных интуитивных способностях, решил, что лучше всего расслабиться. Что будет, то и будет. А потом мне было уже не до предчувствий.
Ведь вскоре у нас начался какой-то обвальный процесс. Сначала была запарка с теми, кто попал к нам после жуткой аварии. Пришлось вызывать дополнительно врачей из дома. Слава Богу, в этой битве за каждую жизнь, мы оказались победителями. Лишь у крохотной девчушки, пережившей весь этот ужас без единой царапины, начался вдруг жесточайший приступ астмы. Но, после нашего вмешательства, вроде бы все обошлось.
Сразу же в след за этим, вдруг к нам стали привозить нарядно одетых парней с какой-то свадьбы. Выяснение отношений из-за того, кто на чью девушку не так посмотрел, закончилось, как это порой бывает, массовой дракой молодежи. Шестерых здоровяков латали по живому, практически без анестезии. Просто так, местное обезболивание. Хоть крови было много, но ничего серьезного задето не было. Подштопали и всё. Бедные жених с невестой! Как там они доводили свою свадьбу до конца? Одному Богу ведомо.
Однако, как только всё улеглось, и можно было спокойно дожидаться того, чтобы сдать дежурство, началась вся эта неординарная история. С точки зрения нормального ритма «Скорой», в это время больных, в принципе, быть не может. И, как правило, не бывает. Даже самая нетерпеливая роженица или человек с жесточайшим приступом, обычно все-таки дожидаются открытия нормальных больниц и поликлиник.
Но прогнозы прогнозами, а в реальной жизни случается много вещей, которые трудно предугадать. Все-таки на рассвете к нам привезли какого-то солидного дядечку, который ехал в аэропорт. То ли улетать куда-то, то ли встречать какой-то ранний рейс. Так и не доехал. Может, уснул за рулем. А может быть непривычный для Баку снегопад и гололёд на дороге сделали своё дело. Спасло его, конечно, то, что он был пристегнут. Да и джип его был все-таки надёжной машиной. Он уже был у нас, в приёмном покое, когда доктор с машины «Скорой помощи» ответил на звонок его мобильного. И уже через час в больницу ворвался его сын. Видимо, его он и должен был встречать. И, конечно же, я сразу узнал этого парня. Это же был мой лучший друг Кафка. Только увидев его, я тут же понял, как же я по нему соскучился.
К счастью, у Кафкиного отца серьёзной оказалась лишь травма ноги, вернее, перелом. Осколочный, со смещением, но всего лишь перелом. Какая удача, что у него на голове была добротная меховая шапка. Она, как и дубленка, смягчили удар, и всё обошлось без обычных для этого случая серьёзных черепно-мозговых травм. Через несколько часов, увидев отца, всего забинтованного, но улыбающегося, Кафка немножко оттаял. Его отцу вкатили довольно-таки сильные обезболивающие препараты, и он вскоре уснул.
Практически уже был полдень, когда я пригласил Кафку пообедать. Торопиться ему особенно было некуда и моя идея о том, чтобы основательно поесть и обстоятельно обо всём поговорить, была встречена на «ура». Правда, если пользоваться любимым кафкиным словом, то надо сказать, что мы пошли «потыхать». Он обожал брать какие-то азербайджанские слова, скажем как в этом случае – «тыхмаг – пожрать» – и сооружать из них русские. Звучит вроде по-русски, а никому, кроме нас, не понятно, что же всё это означает на самом деле. Благо, неподалеку от больницы открылась новая классная точка, где всё было относительно дёшево, но очень вкусно. Ну, просто идеальное соотношение цены и качества.
Мы ели и говорили. Насытились быстро, но, конечно же, не наговорились. Вспоминали прошлое, пытались рассказать друг другу о том, что же произошло за всё то время, что мы не виделись. Как сейчас помню тот пасмурный день, когда Кафка впервые пришёл к нам в восьмом классе. Над пасмурностью того дня, он не раз прикалывался потом, утверждая, что даже солнце предало его тогда. Как ни странно, но он тут же стал предметом всеобщих насмешек. Причина была предельно банальна: его имя. Это надо было же так умудриться, чтобы назвать ребёнка таким чудовищным именем: Варга. Хотя наша учительница литературы тут же сказала, что, видимо, у парня родители литераторы и назвали его в честь героя знаменитого сказания. Эта версия была тут же отвергнута. Варга был парень предельно честный. Он сразу же сказал, что родители у него не литераторы. И что у них дома ничего и не слыхали об этом сказании. Его имя ему нравится. И он не понимает почему и зачем оно так не нравится всему нашему классу. Назвали же его просто в честь деда. Имя старинное, красивое и нечего к нему цепляться.
