📌Пилот вертолёта К-52 с позывным Кесарь во время неравного боя теряет сознание и попадает в таинственный зал Равновесия, где невидимая рука держит весы, что решают жить ему или умереть. 📌Но его душа слишком тяжела и перемещается в тело княжича Камая. В магический горный мир, где юный всадник из рода Дракона умирает от ран, не успев отомстить за отца.
Камай
Мальчик умирал. Тело его было покрыто ранами от драконьих когтей.
Пахло гарью — огромная полоса выжженной земли языком тянулась через горную долину Эрлу.
Рядом с мальчиком на почерневших камнях лежал искалеченный красный дракон. Он не сумел защитить хозяина или унести его от погони, потому что сам не достиг ещё полной зрелости.
Голова дракона была повёрнута к мальчику. Казалось, что мёртвые глаза наблюдают, как на выжженную полосу земли опускается чёрный дракон. Огромный, в богатой боевой упряжи.
Секунда, и со спины дракона соскользнул всадник в длинном плаще, подбитом синим мехом крылатого волка.
Кожаные сапоги подняли в воздух пепел, и запах гари усилился, хотя казалось — куда сильнее?
Чёрный всадник заметил умирающего мальчика. Двинулся к нему.
Мальчик тоже увидел страшного гостя. Он приподнялся, опираясь на локоть. Боль не так сильно терзала его тело, как слабость и беспомощность — душу.
Волосы мальчика обгорели, но лицо он успел прикрыть руками, и глаза сберёг. Он молча смотрел на воина в богатых чёрных доспехах.
Воин был высок и широк в плечах. Лицо его, ещё не очень старое, пересекали шрамы минувших битв. Магический знак на груди переливался оттенками алого, но уж так повелось, что означал он враждебный мальчику чёрный драконий род.
В небе зашелестели крылья, и рядом с первым драконом опустился второй, такой же чёрный, но ещё более могучий и страшный. Над ним реял вымпел владыки этих земель — знак правителя, терия Вердена.
Как только боевой дракон сложил крылья, с небес посыпались крылатые волки тёмной императорской масти, несущие на спинах рядовых воинов.
Зрение мальчика начало мутиться. Гагары и лебеди — птицы, что провожают мёртвых — закружились над ним, маня в верхний мир, где не будет боли.
Там — девять небес Тенгри. Там царствуют покой и радость, и каждый из попавших туда — властитель своей судьбы.
Мальчик был достоин небес. Род его был не менее древним, чем род правителя терия Вердена. А земных почестей он и не желал никогда. Наследовать власть должен был его старший брат, Эрген. Но жив ли он? Уцелел ли в этом страшном бою?
Чёрные всадники терия Вердена — найманы, не знающие родства — напали на жителей долины Эрлу перед рассветом. Они нарушили мирный договор, и свидетелей своей забывчивости не щадили.
Глаза мальчика были распахнуты, но он засыпал от ран. И не сразу заметил, как сам терий Верден, седой мужчина в чёрных доспехах, соскользнул со спины боевого дракона.
Мягкие сапоги сделали прыжок неслышным, но земля дрогнула, и мальчик моргнул, просыпаясь от предсмертного сна. Кулаки его сжались.
Снова заныл живот, исполосованный драконьими когтями, заболели обожжённые руки. Но мальчик не отводил глаз от приближающихся врагов.
Следом за правителем шёл всадник, что спешился первым. Он успел схватить господина за плечо, не дав ему склониться над лежащим на земле юным воином.
Терий Верден отшатнулся и вовремя.
Мальчик с рычанием вскинул короткий меч.
— Что это за зверёныш? — спросил терий Верден, хмурясь.
Магический дар не предупредил его об опасности, словно сама судьба чуть не столкнула в бездну подземного неба.
— Младший сын мятежного правителя Юри, мой господин, — почтительно ответил всадник.
Это был военачальник Кориус, глава драконьих воинов.
— Его имя?
— Камай, мой господин. Камай из рода красных драконов.
— Камай? И что это значит у местных племён?
— Я не очень силён в здешних наречиях, мой господин. Кажется, оберег или что-то вроде.
— Оберег? У дикарей тоже есть обереги? — правитель оскалил в усмешке жёлтые зубы. — А сколько ему зим?
— Говорят, что одиннадцать или двенадцать, мой господин.
— Всего двенадцать? — терий Верден с сомнением посмотрел на мальчишку. Понятно, почему в доносе его даже не упомянули. — Но как так вышло, Кориус, что правитель Юри разрешил своему малолетнему сыну участвовать в битве?
— Здесь, в долине, живут дикари, мой господин. Здесь никто не может запретить биться юноше, что сумел подчинить своего дракона. Такие нравы у дикарей.
— Так это его красный? — удивлённо спросил терий Верден, указывая на изломанную алую тушу, рядом с которой лежал мальчик. — Я полагал, что кого-то из советников Юри.
Он подошёл к мёртвому дракону. Тот был недвижен, лишь остекленевшие глаза ещё слабо опалесцировали.
Было видно, что зверь молодой, но здоровый и крепкий. И как же с ним справился такой жалкий мальчишка?
— А где старший сын Юри, бунтовщик Эрген? — скупо поинтересовался терий Верден, возвращаясь в Кориусу, стоящему у тела юного Камая.
— Бежал с частью дружины за Огненный перевал. Никто не знает, удалось ли беглецам миновать горящий ветер пополам с ледяным бураном. Найяд, командующий крылатыми волками, послал воинов в погоню, но отряд не вернулся.
— Раз голова Эргена не лежит передо мной на земле, Наяд больше не может командовать волками! — возвысил голос правитель Верден.
— Его голова будет лежать у входа в твою походную юрту, мой господин, — с готовностью кивнул военачальник.
